Книга Тёмная Жажда, страница 100 – Юлия Нежная

«Никогда… не будет твоей».

Я прокручивала в голове каждую секунду. И снова, и снова возвращалась к одному и тому же.

Он почти не сопротивлялся.

Я помнила его силу. Помнила ту тренировку, когда он с лёгкостью оттащил меня от Трэвела, вплетая свою волю, ломая мое сопротивление. Он удерживал, не напрягаясь, будто я была ребёнком. Помнила, как в спортзале он играюче уходил от атак, не позволяя себе даже запыхаться.

А сегодня? Сегодня он позволил себя избить.

До хруста костей. До кровавой каши вместо лица.

Было что-то не так во всём этом. Слишком не так.

Я смотрела на затылок Джейсона и чувствовала, как внутри разрастается тягучее, вязкое подозрение.

Джули

Машина остановилась на поляне. Той самой, где мы впервые сравняли счёт. Он сломал меня. Я — его.

Сейчас всё было иначе. Первые зимние дни выбелили землю инеем. Трава пожухла, превратилась в жёсткую, колючую щетину. Воздух резал лёгкие — сухой, прозрачный, безжалостный. Деревья стояли голые, чёрные, как обугленные пальцы. На ветках — ни листьев, ни жизни. Только стужа. Только пустота.

Но на небе висел месяц. Тусклый. Его свет заливал всё призрачным, болезненным сиянием. Он делал тени длинными, острыми, чужими. Поляна казалась подходящей сценой для этой грёбаной трагедии.

— Выходи, — сказал он.

— Нет.

Он вышел сам. Открыл мою дверцу. Схватил за запястье и вытащил наружу. Я ударилась коленом о порог, зашипела — он не заметил. Или ему было плевать.

Стужа ударила в лицо. Иней осел на коже, ветер пробирался под лёгкую ткань платья, заставляя дрожать. От холода. От страха. От него.

Он прижал меня к капоту. Металл обжёг спину — ледяной, пронизывающий. Но его тело было горячим. Обжигающе горячим. Контраст сводил с ума.

— Ты не представляешь, что я чувствую, — процедил он. — Когда он прикасается к тебе… у меня внутри всё рвётся.

— Отпусти. Я приказываю.

Но в этот раз его воля была непоколебима. Словно зверь внутри окончательно взял верх, заглушив всё, кроме одного — обладать мной.

— Не сейчас, — его голос сорвался. — Сейчас — моя очередь.

Его глаза. Бешеные. Раскалённые. Одержимые огнём. В них не осталось ничего человеческого. Только зверь. Голод. Желание сжечь меня дотла.

Я ударила его. По лицу. Кулаком. Со всей силы.

Он даже не моргнул. Усмехнулся — криво, жёстко, опасно. На его губе выступила капелька крови, но он даже не попытался её вытереть. Слизнул, глядя на меня — и в этом жесте было столько вызова, что у меня перехватило дыхание.

— Бей ещё. Злись. Ненавидь. Но ты не уйдёшь.

Он поцеловал меня. Это была не нежность — атака. Губы впились в мои грубо, жадно. Я вцепилась ногтями в его плечи, прорывая ткань рубашки. Хотела оттолкнуть. Ударить. Остановить. Не позволил. Терзал мой рот до тех пор, пока тело не предало меня.

Прогнулось. Растаяло.

— Ненавижу тебя, — прошептала я в его губы.

— Знаю, — ответил он. — Я тоже.

Он грубо задрал моё платье. Ткань собралась на талии, открывая бёдра студёному ветру. Его пальцы дёрнули кружево — оно треснуло, поддалось. Кожа вспыхнула от холода.

Он подхватил меня под бёдра и усадил на капот. Металл под ягодицами — жёсткий, безжалостный. Но я не чувствовала этого. Только Джея. Только его невыносимое пламя, которое обжигало даже сквозь стужу.

Он вошёл в меня резко. Одним толчком. Без подготовки. Больно. Мой первый раз.