Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 60 – Виолетта Вейл

— Настолько, что может почти убедительно изображать Эвелину.

Он посмотрел на меня.

— Изображать.

— Именно.

Я перевернула страницу.

— Но это все еще стандартная функция хранения.

— А второй контур?

— Вот он как раз и меняет дело.

После обеда мы вернулись в старую спальню.

Ткань с зеркала я не снимала.

За четыре дня оно ни разу не подало признаков активности. Без печати и отключенной линии это был просто тяжелый предмет в старой раме.

Я открыла заднюю панель.

На этот раз Дарен не возражал.

Мы пригласили двух рабочих и поставили временную деревянную опору, чтобы рама не рухнула. После этого сняли большую часть защитной облицовки.

Скрытый слой открылся почти полностью.

Я несколько минут рассматривала схему.

Теперь она складывалась в понятную систему.

Основной слой выглядел как дерево. Несколько крупных ветвей уходили в общее хранилище:

зрительные воспоминания;

звуки;

телесные ощущения;

эмоциональные связи;

ассоциации.

В обычном зеркале выход к разговорной записи проходил через узкий блок выбора. Система находила подходящий фрагмент и выдавала его.

Скрытый контур Эвелины обходил этот блок.

Я провела щупом вдоль серебряной линии.

— Вот.

Дарен стоял рядом.

— Что именно?

— Здесь нет ограничителя выбора.

— Объясните так, чтобы я понял без языка мастеров.

Я кивнула.

— Когда Мине передали воспоминание о море, система должна была выбрать один фрагмент.

— Но передала больше.

— Да. Контур оказался несовершенным — или его намеренно сделали слишком широким.

Я указала на скрытый слой.

— А здесь выбора нет вообще.

— То есть?

— При полной активации он не отправит одно воспоминание.

Дарен посмотрел на меня.

— А что отправит?

Я провела пальцем по нескольким параллельным ветвям.

— Все, к чему подключен.

Он молчал.

— Воспоминания, эмоциональные связи, ассоциации, привычные реакции.

— Личность.

— Ее копию.

Дарен медленно выдохнул.

Я достала схему временного якоря Мины, которую составила по ее описанию, и положила рядом.

— Поэтому ее эксперимент отличался от этого.

— Чем?

— Ее пластинка была настроена на саму Мину.

— А этот узел?

— На хозяйку дома.

Я указала на три знака идентификатора.

— Если бы Эвелина создавала систему только для собственного лечения, здесь стоял бы ее личный якорь.

— Чтобы запись можно было вернуть только ей.

— Да.

— Но здесь не личность.

Я постучала карандашом по знаку.

— Статус.

Дом Роуэн.

Хозяйка.

Действующий носитель.

Дарен молчал.

Я закончила:

— После смерти Эвелина больше не могла быть хозяйкой.

— Значит...

Он не договорил.

— Значит, система с самого начала допускала другого носителя.

— Следующую хозяйку.

— Да.

Дарен отвернулся от зеркала и несколько секунд стоял ко мне спиной.

— Следующую жену.

— Не обязательно жену.

Он посмотрел через плечо.

— В каком смысле?

— В том, что здесь важно не смешивать право и романтику.

Я указала на знак.

— Система не знает, кто с кем состоит в браке. Она распознает печать хозяйки.

— Но в доме Роуэн ее обычно получает жена хозяина.

— Обычно.

— Значит, на практике...

— На практике — да.

Я не стала смягчать вывод.

— Любая женщина, которой передадут печать хозяйки, станет допустимым получателем полного личностного отпечатка Эвелины.

Дарен снова посмотрел на зеркало.

Я видела, как на его лице проступает не страх, а вина.