Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 44 – Таня Акентьева, Таня Ром

— Да, — я улыбнулась сквозь слёзы, которые текли по щекам, смешиваясь с кровью. — Это я. Я здесь. Я с тобой.

Дариус закрыл глаза. Тьма вокруг нас затихла. Щупальца втянулись обратно в его тело, крылья сложились и исчезли. Руны на полу погасли.

В башне стало тихо…

Вдруг Дариус пошатнулся и начал оседать. Я подхватила его и помогла опуститься на колени. Мужчина был страшно бледен, на лбу выступил холодный пот, но глаза… глаза снова были серебряными.

— Ты ранена, — прошептал он, поднимая дрожащую руку к моей щеке, где саднила царапина. — Я… я причинил тебе боль.

— Пустяки, — я поймала его руку и прижала к своей щеке. — Главное, ты вернулся.

Мужчина посмотрел на меня, и в его глазах появились… слёзы?

Дариус Даркар, Лорд Тьмы, человек, который столетиями нёс проклятие и не ломался, плакал.

Слёзы текли по его щекам, падали на мои руки, и он даже не пытался их скрыть.

— Ты мой свет, — прошептал он. — Мой единственный свет во тьме. Я думал, что потерял себя. А ты… ты вернула меня.

Я обняла его и прижала к себе, чувствуя, как его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Мы сидели на холодном каменном полу, посреди разгромленной башни, под кровавой луной, которая всё ещё светила в бойницы. И я держала его, гладила по волосам, шептала что всё хорошо, что я здесь, что я никогда не уйду.

Не знаю, сколько мы так просидели. Может, час, может, два. Луна за окном начала бледнеть, терять свой кровавый оттенок. Дариус затих в моих объятиях, его дыхание стало ровным. Он уснул. Прямо здесь, на полу, в окружении осколков свечей и выщербленных камней.

Я же продолжала сидеть, боясь даже пошевелиться, и неотрывно смотрела на лицо мужа. Во сне оно было спокойным, почти детским. Ни морщин боли, ни теней Тьмы. Рядом со мной был просто уставший мужчина, который наконец-то обрёл покой.

Кровавая луна ушла. Он справился. Мы справились.

И когда на горизонте забрезжил серый рассвет, я поняла: что бы ни случилось в день солнцестояния, мы пройдём через это.

Потому что я — его свет…

А он — моя Тьма…

Рассвет после кровавой луны был серым и тихим, словно само небо выдохлось после ночной бури. Я сидела на холодном полу западной башни, привалившись спиной к стене, и держала голову Дариуса на коленях. Он спал. Его лицо было бледным, но спокойным, дыхание ровным, а сердце билось мерно и сильно, я чувствовала это ладонью, которую положила ему на грудь.

Моё плечо саднило. Царапина от щупальца Тьмы уже не кровоточила, но края раны покраснели и припухли. Надо бы промыть и перевязать, но я не могла заставить себя пошевелиться. Боялась разбудить мужа. Боялась разрушить этот хрупкий покой, который опустился на нас после ночного кошмара.

Я смотрела на разгромленную комнату и думала о том, как близко мы подошли к краю. Если бы я не пришла… если бы не узнала его голос, не коснулась его лица… Тьма поглотила бы его. Дариус стал бы тем, чем пугают детей — бездушной оболочкой, одержимой древним злом.

И тогда мне пришлось бы либо бежать, либо умереть…

Но я пришла. И он вернулся.

Дариус пошевелился, и я замерла. Веки мужчины дрогнули и открылись. Несколько мгновений он смотрел в потолок, затем перевёл глаза на меня. В глазах мужа была опустошённость.

— Ты здесь, — прошептал он.