Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 41 – Таня Акентьева, Таня Ром

Мы провели в городе ещё час. Прошлись по лавкам, поговорили с торговцами, ответили на вопросы. Осторожно, но открыто. Дариус купил мне букетик засушенных лавандовых цветков у старушки-цветочницы, которая смотрела на нас с опаской, но всё же улыбнулась, когда я поблагодарила её. Этот маленький жест — цветы в руках леди Тьмы — кажется, сделал больше, чем все наши слова. Люди увидели: мы не монстры. Мы просто муж и жена, которые пытаются жить своей жизнью.

Когда мы вернулись в Равенмур, я была вымотана до предела. Но внутри теплилось чувство, похожее на победу. Мы не дали слухам разрушить то, что строили. Мы показали им, что мы вместе.

Дариус обнял меня прямо в холле, не дожидаясь, пока мы поднимемся в спальню.

— Ты была великолепна, — прошептал он мне в волосы. — Я горжусь тобой.

— Мы были великолепны, — поправила я, прижимаясь к мужу. — Вместе…

* * *

Следующие дни прошли относительно спокойно.

Слухи в городе не утихли полностью, но уже не были такими яростными. Люди видели нас вместе, видели, что мы не прячемся, и постепенно страх сменялся любопытством, а потом и уважением.

Кто-то даже прислал в замок корзину с фруктами, и это был первый подарок от горожан за всё время.

До зимнего солнцестояния оставалось всего три дня…

Мы с Дариусом готовились. Каждый вечер мы запирались в западной башне, и он учил меня чувствовать Тьму, сливаться с ней, принимать её как часть себя. Я училась быстро, и лорд говорил, что у меня врождённый дар, а может быть, потому, что я не боялась. Я доверяла ему. И Тьма, чувствуя это доверие, отвечала мне тем же.

В одну из таких ночей, когда мы сидели на полу башни, обессиленные после очередной тренировки, я спросила:

— Как ты думаешь, что Эштон сделает дальше?

Дариус долго молчал, глядя на тлеющие свечи.

— Не знаю, — ответил он наконец. — Думаю кузен попытается помешать ритуалу. Это его последний шанс. Если у нас получится, он потеряет любую надежду заполучить Тьму. Поэтому он будет действовать. И действовать решительно.

— Мы будем готовы, — сказала я.

— Да, — супруг поцеловал мои пальцы. — Будем.

Я смотрела на мужа, на его усталое, но спокойное лицо, на серебряные глаза, в которых больше не было боли, и верила, что мы пройдём через это.

Чего бы это ни стоило…

За два дня до солнцестояния небо над Равенмуром начало меняться.

Сначала я не придала этому значения — просто отметила, что закат стал особенно красным, словно кто-то разлил по горизонту разбавленное вино. Но на следующий день краснота не ушла. Она висела в воздухе, окрашивая серые облака в ржавые оттенки, и даже в полдень солнце казалось тусклым медным диском, едва пробивающимся сквозь мутную пелену.

— Кровавая луна, — сказал Дариус, когда я спросила его об этом за завтраком. — Она восходит раз в несколько лет, когда грань между мирами истончается. Для нас это плохой знак.

— Почему?

Дариус отложил вилку и потёр переносицу.

Под его глазами вновь залегли тени, ведь Дариус снова почти не спал, хотя Тьма больше не терзала его по ночам.

— Потому что в такие ночи Тьма становится сильнее. Намного сильнее. Она чувствует близость солнцестояния и… звереет. Мне будет труднее контролировать её.

Я почувствовала холодок в груди.

— Насколько труднее?

Дариус посмотрел на меня, и в его глазах я увидела страх.