Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 17 – Таня Акентьева, Таня Ром

Но сейчас я смотрела на его напряжённую спину, на сжатые в кулаки руки, на то, как дрожат его плечи под тонкой тканью рубашки, и понимала: он не хочет, чтобы я уходила. Он гонит меня, потому что боится за меня. Потому что думает, что так будет лучше. Для меня.

— А если я не хочу уезжать? — спросила я тихо.

Он замер. Медленно, очень медленно повернулся и посмотрел на меня. В его глазах было недоверие. И надежда — робкая, затравленная, та самая, которую он, наверное, испытывал каждый раз, когда приводил в замок новую жену, и которая умирала вместе с каждой из них.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — произнёс он. — Ты видела, что случилось с ними. Ты видела их портреты. Ты хочешь стать четвёртой?

— Я хочу понять, — сказала я, делая шаг к нему. — Я не Изольда, не Катарина и не Аннабель. Я Элис. И я не убегаю от того, чего не понимаю.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом покачал головой.

— Ты упрямая, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на усталую усмешку. — Глупая, упрямая женщина.

— Возможно, — я пожала плечами. — Но я остаюсь. По крайней мере, пока.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и вышел из библиотеки, оставив меня одну среди портретов мёртвых жён и запаха старой бумаги.

Я постояла ещё немного, глядя на то место, где он только что стоял. Потом перевела взгляд на портрет Дариуса — молодого, печального, ещё не израненного. Интересно, каким он был тогда? До того, как Тьма полностью захватила его жизнь? До того, как три женщины, которым он доверился, погибли одна за другой?

Я не знала. Но я собиралась узнать.

Я вышла из ниши, задёрнула гобелен и направилась к выходу из библиотеки. У двери обернулась, бросила последний взгляд в тёмный угол, где прятались портреты.

— Я не стану четвёртой, — прошептала я то ли им, то ли себе. — Я обещаю.

И вышла в холодный коридор, где ветер завывал в бойницах, а тени плясали на каменных стенах.

Ночью он снова пришёл. Я уже лежала в постели, глядя на тлеющие угли в камине, когда дверь отворилась и он вошёл. Молча скинул камзол, сапоги, забрался под одеяло. Но в этот раз он не просто обнял меня и уснул. Он приподнялся на локте, заглянул мне в лицо.

— Ты действительно хочешь остаться? — спросил он тихо. — После всего, что узнала?

— Да, — ответила я, глядя в его серебряные глаза. — Хочу.

Он помолчал. Потом наклонился и поцеловал меня — нежно, осторожно, совсем не так, как в первую ночь. И я ответила на его поцелуй, притянула супруга ближе, запустила пальцы в его волосы, давая понять, что не боюсь.

В ту ночь он снова любил меня. Медленно, бережно, словно боялся сломать. И после, когда мы лежали, сплетённые в объятиях, я услышала, как он шепчет куда-то в мои волосы:

— Пожалуйста, не умирай. Только не ты.

Я ничего не ответила, только прижалась крепче к его груди…

На утро, когда я спустилась к завтраку, Дариус уже сидел за столом в малой столовой. Перед мужчиной, как обычно, лежали какие-то бумаги и стояла чашка с чёрным кофе, к которому он, кажется, даже ещё не притронулся. При моём появлении супруг поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, словно он не ожидал, что я приду.

Или, может, не ожидал, что я приду вот так, с прямой спиной и без тени вчерашнего страха.