Книга Ловушка для полоза, страница 111 – Дина Сдобберг

— Так то зверьё и птицы лесные, а в болотах посреди весны кого кормить? - удивился Елизар.

— Чудинка она знаешь, разная. А пиявки жрать хотят не меньше пушистых белочек, - спокойно ответил сын заставного воеводы.

Елизар в своих предсказаниях не ошибся, отряд заметили сразу. И только присутствие княгини и спасло магистра от горячего и душевного приветствия от стражи Дивноморья. Если в дружинах для кого-то больший вес имело то, что магистр был воином и не раз делил всю тяжесть службы у Разлома с богатырями из Приморских и Зареченских земель, то здесь картина была другая.

— Старшего позови, - крикнул магистр, остановив коня у одной из надвратных башен.

— А ты кто, чтоб твой лай слушать и указявки бегать исполнять? - ответил ему стражник со стены.

— Ты б, мил человек, отошёл подальше. А то не ровен час, рука дрогнет. А стрела она такая, зверь ли перед ней лесной, тварь разломная или ещё нечисть какая, не разбирает, - предупредил другой.

— Эх, и правда, отошли бы вы, Касиан Грегорианович, в сторону. Вон, к княгине поближе. Чай, в сторону Василисы Добрыневны и стреле мозгов хватит не лететь, - подъехал к нему Иван.

— Я, - начал заметно разозлившийся магистр.

— Вы, вы, - согласился с ним Иван. - Но чего служивых людей злить? Уступите, вы ж старший магистр. А пока упрямкой своей меряться будете, дело не сделается.

Зло посмотрев в сторону стен, Касиан действительно отъехал к княгине. А Иван наоборот, чуть тронул коня и приблизился к воротам.

— Други, не серчайте. Не откажите в помощи, - поклонился сидя в седле Ваня.

— Ты глянь какой, - засмеялся тот, кто обещал стрелу в инквизитора пустить.

— Иван Елисеевич хоть и боярыч из славного рода, но славу имеет добрую, - вышел из тени явно только поднявшийся на стены дородный воин, в котором Касиан не без труда узнал няньку своей жены. - Какая же служба тебе надобна, богатырь?

— Не видали ли вы несколько дней назад здесь телеги каторжанской? Проезжать должны были, - спросил Иван. - Может странное что приметили?

— Была телега. Приметил её весь город. Флюгера, что и при буре стоят не шелохнувшись, развернулись в сторону Нежина. - Резко нахмурился старый воин. - А как телега показалась, так заголосили, словно деревенские петухи на заре. Только мы караульную десятку отправили, проверить, что с той телегой не так. Возчиков знаем давно, хоть и редко, а ездят здесь, на обратном пути по кабакам сидят. Да девчёнка без сознания, не сразу понятно жива ли вообще. Ведьма говорили. Отчего артефакты всполошились непонятно, видно и их срок подходит. Всему своё время.

— Возможно, но с артефактами Дивноморья всё хорошо. - Не удержался Касиан. - Та ведьмочка приговорена по навету двух боярычей. А флюгера её приветствовали, потому что она дочь последней царевны Дивноморья, Марьи Мореславовны.

— Ты что говоришь, нелюдь? - вцепился в край стены старый соратник покойного Мореслава Владиморовича. - У Моревны одно дитя было! Ваша с ней дочь, что умерла при рождении! О чем повитухи со слезами свидетельствовали. И которую ты, как бездомную собачонку, прикопал неведомо где.

— Девочка была жива. Затихла и всего. У неё проявился дар в момент рождения. А я о своём происхождении и о том, кто моя мать тогда не знал. Оттого и решил, что изменила мне супруга. И дитя не моё. - Подъехал обратно к воротам Касиан. - Девочку я оставил в ту ночь в Заречье, в сиротской корзине. Можешь проверить. Рогнеда дочь Марьи. И моя.