Книга Дом с синими ставнями, страница 68 – Ирина Грин

Но, едва они выехали на загородную трассу, Федор, пристегнутый на пассажирском сиденье, провалился в глубокий, беспробудный сон.

— Ну что, гений, прибыли. Вставай, пицца ждет. — Тимур потряс его за плечо, но в ответ услышал лишь бессвязное мычание. Федор с трудом открыл глаза, в них не было ни капли интереса к окружающему миру, включая соблазнительный запах пиццы, лишь пустота и одно-единственное желание — добраться до кровати.

В доме их встретила Кристина. Бледное, отрешенное лицо Федора и остывшая, но все еще источающая запах копченостей коробка без слов разъяснили ей ситуацию.

— Федя, смотри, какая огромная! — Она открыла коробку и громко вдохнула исходивший из нее аромат. — О-о-о! «Пеперони»!

Но Лебедев лишь бессильно взмахнул рукой.

— Спать… — единственный внятный звук, который он смог издать, и, не раздеваясь, поплелся к большому дивану, стоявшему здесь же, в комнате, совмещавшей функции прихожей, гостиной, столовой и кухни.

Тимур и Кристина переглянулись.

— Предлагаю поужинать, — сказала она. — Не выбрасывать же пиццу. А попутно расскажешь, что удалось найти Федору.

Она щелкнула кнопкой чайника и села за стол напротив Тимура.

— Полина Громова жива, здорова и, похоже, знакома с тем самым Снегиревым, которому уходят деньги из «Громов-Холдинга».

Их разделял стол, накрытый скатертью, которая могла бы стать метафорой всей жизни Тимура. Это была не вычурная салфетка с кружевами, а добротная, плотная ткань практичного темно-зеленого цвета, напоминающая военную форму, оттенок не маркий, скрывающий следы повседневной жизни: пятна от пролитого в утренней суете кофе, крошки от позднего ужина после долгого рабочего дня.

Но при ближайшем рассмотрении на ткани проступал строгий, почти незаметный геометрический узор — тонкие золотистые линии, складывающиеся в квадраты. Это была скатерть человека, ценящего порядок и функциональность, но в жизнь все же просочилась неуловимая, тщательно скрываемая тяга к красоте.

На одном из углов виднелся едва заметный след от когда-то пролитого вина, оставивший бледное напоминание о прошлом, которое невозможно стереть до конца.

Стол был небольшим, но дистанция между людьми, сидящими за ним, ощущалась куда более глубокая — вымеренная, привычная, заведомо безопасная.

Теплый свет кухонной лампы преображал Кристину: если днем она была собранной и жесткой, то сейчас, в полумраке, ее черты казались мягче, уязвимее, проступала красота, которая днем была незаметна. Тимур отломил кусок пиццы, стараясь смотреть на еду, а не на нее. Рассказ о находке Федора — Полина, Снегирев, совпадение в 94,7 % — занял не больше минуты. Говорил Молчанов коротко, по-деловому, отсекая все лишнее.

Кристина слушала, кивая, но думала вовсе не о делах. Она очень любила такие вечерние ужины с Тимуром, которые, несмотря на то, что жили они под одной крышей, случались очень редко. Он пригласил ее и Настю, руководствуясь холодной логикой: рядом хороший частный садик, в котором девочке будет хорошо, а Кристине спокойно за вверенного ей ребенка. Вначале она лелеяла тихую надежду, что совместный быт — эти ужины на одной кухне, утренний кофе из одной турки — сблизит их. Однако дни складывались в недели, а между ними по-прежнему лежала та же невидимая, но непреодолимая дистанция.