Книга Дом с синими ставнями, страница 65 – Ирина Грин

— Да, — подтвердила Ася. — Я с ней разговаривала. Она расстроилась, когда пропал Артем…

— Выкидыш, говорите… — Лидия Семеновна скептически усмехнулась. — С какого такого большого горя у молодой, здоровой женщины случается выкидыш? Нет. Это Галина Степановна постаралась. Она не любила Милану, ревновала к сыну. Боялась, что с рождением ребенка станет лишней в доме сына. Она же видела, что Милана недолюбливает пасынка, и была уверена: как только родится ребенок, Милана уговорит Илью отправить Артема куда-нибудь подальше. А заодно и свекровь, которая очень любила командовать. Вот Галя и стала добавлять невестке в еду специальные препараты. Я на сто процентов уверена: если бы в больнице у Миланы взяли кровь на анализ, это обязательно выяснилось бы. Только кому это надо? Ребенка уже не вернуть. А Илья, видимо, узнал.

Рассказ Лидии Семеновны был жутким, но звучал очень убедительно, и в глазах ее горела такая уверенность, что трудно было не поверить. И все же Ася чувствовала сомнение, холодный червячок зашевелился на душе. Представить Илью — жесткого, делового, но не лишенного благородства — убийцей собственной матери… Это не укладывалось в голове.

— А кто такая «черная девочка»? — Она решила сменить тему. — Галина Степановна несколько раз повторила эти слова.

Лидия Семеновна отмахнулась с раздражением.

— Бред умирающей старухи, не более того, — произнесла она. — Вы должны понять контекст. У Миланы должна была родиться девочка. Не сын, не наследник, а дочка, которая могла бы стать папиной радостью, с бантиками и куклами. Но ее не стало.

Она сделала паузу, давая им осознать тяжесть этих слов.

Лидия Семеновна посмотрела на Асю.

— А потом Галю саму настигла болезнь. Когда она лежала в той палате одна и сознание стало угасать, в конце тоннеля она увидела ее. Неясный силуэт ребенка на ослепительном свету. Черную девочку. Не по цвету кожи, нет. Черную от небытия, от земли, в которую ее похоронили, не дав родиться. Это был призрак, явившийся к ней за несколько часов до смерти. Не за мщением, а за исповедью. И Галина Степановна каялась. Шептала свои признания в тишину палаты, пытаясь вымолить прощение у той, кого лишила жизни, даже не дав ей имени. «Черная девочка» — это не улика, деточка. Призрак ее совести. Последнее, что она увидела перед тем, как отправиться на суд, куда более строгий, чем наш, человеческий.

Последние слова Лидия Семеновна произнесла почти шепотом.

— Ладно, — немного помолчав, добавила она уже своим обычным голосом, — поеду я, пока не очень поздно.

— Может, вас отвезти? — Иван поднялся, однако в голосе абсолютно не слышалось энтузиазма.

— Не надо. — Она мягким жестом заставила его сесть обратно.

Разумеется, Иван не возражал.

Проводив гостью до порога, Ася взяла ее руку и попросила:

— Лидия Семеновна, вы не могли бы завтра приехать снова?

— Конечно, милая. — Старушка ласково потрепала ее по плечу. — Обязательно приеду. С утра я у вас.

Дверь закрылась. Ася обернулась к Ивану, который укачивал на руках засыпающую Алису.

— Ты веришь, что Илья мог убить свою мать? — тихо спросила она.

— Думаю, что мог бы. Только не так — в больнице, беспомощную, отравить таблетками. Нет, тут чувствуется женская рука. Я бы поставил на Милану. Она лежит в той же больнице, навестить незаметно свекровь и напоить ее чаем ей проще, чем кому-либо. К тому же у Миланы, если верить Лидии Семеновне, и мотив был очень сильный. Она потеряла ребенка. Месть за смерть собственного дитя — это одна из самых древних и страшных причин для убийства.