Книга Дом с синими ставнями, страница 52 – Ирина Грин

Она посмотрела в ожидании ее реакции, но Ася молчала, низко опустив голову.

— Ты знаешь, я ведь родилась в обеспеченной семье, — начала Лидия Семеновна, и голос ее приобрел бархатистые, ностальгические нотки. — Мы жили в особом мире. Отец был не просто «шишкой» — одним из тех, чьи портреты не сходили с первых страниц газет. Наш дом… это была не квартира, а целая вселенная со своими законами. В нем всегда пахло натертым до блеска паркетом, дорогим табаком и властью. Настоящей, незримой, которую чувствуешь кожей.

Она обвела взглядом скромную кухню Аси.

— Мне никогда не приходилось чего-то хотеть. Вещи появлялись сами. Платья из ГДР или даже из Франции — не потому, что это было модно, а потому, что доступно лишь единицам. Учили меня не в обычной школе, а дома — гувернантки, репетиторы. Французский, фортепиано, история искусств. Мне вкладывали в голову не знания, а атрибуты. Я была живым проектом, экспонатом, демонстрирующим состоятельность и вкус своего отца.

Она усмехнулась, но в этом не было веселья.

— А потом пришло время замужества. Мне представили Андрея — молодого, перспективного инженера, протеже отца. Он был статен, умен, с правильным, как тогда говорили, социальным происхождением. Мы встречались ровно три месяца. Никаких прогулок под луной, никаких пылких признаний. Был расчет. Красивый, тщательно упакованный расчет. Наша свадьба стала событием сезона. Горы икры, фарфоровые сервизы, белоснежный «жигуленок» у подъезда — неслыханная роскошь по тем временам. А я стояла в кружевном платье, сшитом на заказ, и чувствовала себя самой большой актрисой на самой главной сцене. Я играла роль счастливой невесты, и у меня это получалось блестяще.

Ее пальцы сжали край стола.

— И дальше пошла пьеса. Роскошная жизнь. Я была хозяйкой блестящего салона. У меня на кухне работал повар, а я лишь составляла меню и принимала гостей. Приемы, посиделки с такими же, как я, женами, поездки на юг, когда обычные люди годами стояли в очереди на путевку. Ниночка родилась, и ее тоже сразу окружили этой позолотой. Она росла, как я когда-то, в теплице, не зная, что за стеклом бывает ветер и мороз. Андрей привел в дом Илью, еще пока никому не известного студента. Но в нем чувствовались амбиции и то, что называют породой. Порода людей, способных делать деньги.

Лидия Семеновна замолчала, глядя в свое чайное отражение.

— А потом стекло треснуло. Муж умер. Неожиданно, сердечный приступ. И оказалось, что все: квартира, машины, связи — держалось на нем. Рухнул весь наш уклад. Деньги таяли на глазах. Дочь вдруг заявила, что никогда не любила Илью. Как будто я питала к своему мужу великую любовь! Нет, конечно. Я уважала его, считалась с ним, хотя порой это было ох как не просто. Илья, конечно, тоже не подарок, но деньги приносил, и неплохие. Так нет же, Нина схватила Полину и уехала. А я осталась. Одна. В огромной, пустой квартире, полной хрусталя и фарфора, который вдруг стал никому не нужен. Я сидела на позолоченном стуле и понимала, что не умею делать почти ничего. Ни зарабатывать, ни платить по счетам. Разве что готовить да правильно выбирать продукты на рынке. Вся моя жизнь оказалась красивой, но чужой биографией.

Она вздохнула, и этот вздох был полон такой беспросветной горечи, что Ася невольно потянулась через стол и накрыла ее холодную руку ладонью.