Книга Дом с синими ставнями, страница 51 – Ирина Грин

— Я пока не готов ответить на этот вопрос, но в ходе проверки мы наткнулись на один странный факт, не связанный напрямую с похищением, но требующий внимания. — Иван сделал небольшую паузу, чтобы слова прозвучали с нужным весом: — Ваша дочь, Полина, была отчислена из Institut de la Vallée шесть месяцев назад.

На лице Ильи застыла маска полного недоверия. Он резко покачал головой.

— Что за чушь? Этого не может быть. Я лично просматриваю все отчеты по банку. Суммы за учебу Полины — полтора миллиона в месяц — исправно уходят. Последний перевод был буквально на днях!

— Именно это и вызывает вопросы, — парировал Иван. — Деньги уходят, но не на счет учебного заведения, а на некий промежуточный счет. Мы можем помочь выяснить, на чей именно. И, что более важно, кому в итоге идут эти средства в карман. Возможно, найдя получателя, мы найдем и вашу дочь.

Илья Громов замер. Он смотрел на Ивана пристальным, изучающим взглядом, будто пытаясь прочитать между строк. В его глазах шла внутренняя борьба: гордый собственник, не привыкший впускать чужаков в свои дела, боролся с отчаявшимся отцом.

— Я… наводил справки о вашем агентстве, — наконец тихо произнес он. — «Кайрос». Спрашивал у людей, чье мнение для меня что-то значит. Отзывы… самые лучшие. Говорят, вы умеете докопаться до сути.

Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, словно с него сняли тяжелый груз.

— Иван, можно на «ты»? — Рыбак кивнул. — Прости меня. За ту… стычку. Я был не в себе. — Его голос стал тверже и деловитее. — Я готов заключить с «Кайросом» официальный договор. Ваша задача — найти моего сына. И… разобраться в этой истории с Полиной. Я должен знать правду.

Утро было бледным, водянистым. Покормив Алису, Ася сидела на кухне, уставившись в стену, и сжимала в руках чашку с горячим чаем, пытаясь унять внутренний озноб. Прошлой ночью она снова почти не спала, перед глазами стояло лицо Виктории — испуганное и заплаканное.

В дверь позвонили. Ася побежала открывать, и в квартиру, впуская за собой поток свежего воздуха, вошла Лидия Семеновна. Она была, как всегда, безупречна — идеальная стрижка, элегантное темно-синее шерстяное пальто, — но сегодня в ее глазах читалась не привычная энергия, а тихая, глубокая усталость.

— С добрым утром, милая, — сказала она, снимая перчатки и касаясь Асиной щеки мягкой прохладной щекой. Ей было достаточно одного взгляда, брошенного на собеседницу, чтобы почувствовать ее состояние. — Что-то случилось?

Ася молча кивнула. Ей хотелось не говорить, а свернуться калачиком и забыться, но потребность поделиться этим грузом была сильнее. И она начала рассказывать. О Виктории, о больной сестре, которая оказалась фикцией, о деньгах, которые она чуть не отдала, о поездке в полицейское управление и о том, как покачнулась ее вера в людей.

Лидия Семеновна слушала, не перебивая. Она разлила по чашкам принесенный с собой свежезаваренный чай из термоса — густой, душистый, с травами — и села напротив Аси. Когда она замолчала, женщина тяжело вздохнула.

— Бедная девочка, — тихо произнесла она, и Ася на секунду подумала, что та говорит о Виктории. Но Лидия Семеновна смотрела прямо на нее. — Бедная ты моя девочка. Мир, оказывается, не такой, каким мы его хотим видеть. Жестокий он. И люди в нем… слабые. Очень слабые.