Книга Два лица смерти, страница 47 – Эжен Марсэль

* * *

Мы познакомились случайно и при максимально глупых обстоятельствах. Хоть я и согласилась пойти на вечеринку в честь Дня святого Валентина, радости от пребывания в душном прокуренном помещении, где грохочет музыка, вызывающая боль в ушах, не ощущала.

После неудачи с Питером — да и, собственно, до нее — я не особо жаловала День влюбленных и считала его переоцененным праздником. Не отрицаю, что легенда о жертве простого полевого врача и по совместительству священника, который, презрев запрет императора на браки военных, тайно проводил обряды бракосочетания, прекрасна и вызывает умиление. Но, в отличие от большинства, я всегда помнила, чем дело закончилось для самого Валентина: его казнили. Он воспылал страстью к дочери тюремщика и в знак своих чувств перед смертью передал ей первую в истории валентинку — письмо с признанием в любви. Поэтому до этого дня я придерживалась мнения, что праздновать день смерти Валентина, пожертвовавшего своей одной-единственной жизнью ради любви, тупо и неприемлемо с этической точки зрения.

В знак никому не ведомого протеста я не стала разряжаться в пух и прах, как другие девушки. Ансамбль из черной водолазки и классических брюк со стрелкой мне показался самым уместным нарядом на этом празднике несуществующего чувства. Завершали унылый образ темно-синие балетки и в тон им шифоновый шарф, повязанный на голову. Я была больше похожа на гостью похорон, чем участницу веселой вечеринки.

Впрочем, одежда служила лишь отражением моего внутреннего состояния. С бокалом красного вина я бродила среди танцующих парней и девушек, проходила мимо парочек, целующихся в укромных местах, и санузлов, из которых доносились характерные звуки. Спустя час мне все надоело, и я решила найти Эмму или Аннабель, чтобы предупредить их о своем уходе.

Вдруг в отражении одного из окон мне почудилась фигура Адама. Я рванула туда, где, как мне показалось, я его видела, и не заметила красивого шатена в обществе двух вертлявых брюнеток. Правда, то, что он привлекательный, я разглядела уже после случившейся трагедии. Естественно, при нашем столкновении вино выплеснулось на белоснежный джемпер незнакомца. Какой конфуз! Но я, гонимая образом брата, не собиралась терять время на долгие извинения перед пострадавшим. Храбрость, берущая исток в выпитом алкоголе, и спешка подавили привитое воспитание. Буркнув «извините», я собралась продолжить движение, как почувствовала, что кто-то удержал меня за локоть. Я развернулась, чтобы дать отпор наглецу.

— Мне кажется, простого «извините» в данной ситуации недостаточно. А вы как считаете? — спросил меня юноша с полуулыбкой на губах, совсем не обращая внимания на залитый свитер и не делая попыток очистить его.

— По мне так более чем. Но если вы настаиваете на большем, дайте ваш номер — я позвоню на днях и оплачу химчистку. Такого извинения, надеюсь, вам будет достаточно? — процедила я и попыталась вырваться из железной хватки.

— Вполне, — произнес незнакомец, отпустил меня и поднял руки, видимо, в знак примирения, после чего достал из заднего кармана визитницу. — Вот мои контакты, которых нет в Сети, — подмигнул он мне.

— «Дональд Трикстер», — прочитала я на картонке, дизайн которой сотворил явно мастер своего дела. — Вы везде носите с собой визитницу?