Книга Два лица смерти, страница 43 – Эжен Марсэль

— Что, гринго, нравится тебе моя красавица?

Презрительное прозвище белых американцев из уст индейца прозвучало так чуднό, что я не удержался и прыснул со смеху, но быстро взял себя в руки, все-таки решив быть вежливым хотя бы из уважения к возрасту собеседника.

— Да, сэр. Сколько стоит эта бритва?

— Она не продается. У этой вещицы прелюбопытная история. Как, впрочем, у всех моих питомцев.

— Зачем тогда вы выставили ее на витрину?

— Проклятые деньги, все из-за них. Иначе бы в жисть не расстался со своими сокровищами.

— Значит, все же можно купить бритву?

— Одну не продам, и не проси.

— Хорошо, — согласился я, несмотря на то что ничего, кроме бритвы, брать не собирался. — Давайте так. Я возьму эту крошку и… — я огляделся и вытащил из кучи рядом довольно красивый охотничий нож в индейском стиле, — …вот этот нож за двести баксов наличными. По рукам?

Хозяин магазина посмотрел на меня в упор, не мигая, выцветшими, почти белесыми глазами, и ничего не сказал. Я тоже хранил молчание, потому что каким-то животным чутьем понял, что индейца ни в коем случае нельзя уговаривать, иначе не продаст, как бы сильно ни нуждался в деньгах. Старик перестал играть в гляделки. Он бережно, как ребенка, взял в ладони бритву и нежно провел большим пальцем темной руки со вспученными венами по ее лезвию, отчего оно тут же окрасилось в кровавый цвет.

— Ее нужно кормить. Уяснил, гринго? — вдруг резко сказал он, не глядя на меня.

Я ничего, конечно, не понял, но поспешил согласиться:

— Как скажете, сэр. Я буду кормить ее ежедневно.

— Ежедневно не надо, но раз в год ты непременно обязан покормить ее, иначе сам станешь закуской. Знаешь, кому принадлежала эта красавица?

— Нет. Какой-то знаменитости?

— Можно сказать и так. Тебе что-нибудь известно о Чистильщике?

Сердце бешено заколотилось, и, могу поклясться, я услышал чьи-то приглушенные крики. Я помотал головой, чтобы избавиться от наваждения, и сказал:

— Нет. А кто это?

— Эх, молодежь, вы, кроме своих певцов-дегенератов, ничего ни о ком не знаете… Чистильщик — это величайший серийный убийца двадцатого века. Убил как минимум пять проституток на Восточном побережье и так и остался непойманным.

«Были и покруче серийники», — подумал я, но вслух озвучил, как мне показалось, резонный вопрос:

— С чего вы взяли, что это его вещь, если неизвестно, кто он?

— Говорю тебе, это его бритва! — рассердился индеец. — Давай триста баксов и убирайся из моего магазина!

Я молча вытащил из кармана все деньги, которые заработал за прошлую неделю, вкалывая по ночам, как раб на галерах, и отдал старику. Он демонстративно пересчитал купюры и мелочь, придвинул ко мне коробку с бритвой и нож и резко произнес:

— Проваливай! И чтобы я больше тебя здесь не видел! И помни, что я сказал тебе о бритве.

Я торопливо спрятал покупки во внутренний карман куртки и пошел к выходу. На пороге обернулся. Старик стоял не двигаясь, словно изваяние, однако, клянусь, мне почудилось, что он плачет. Я хотел поблагодарить бывшего владельца бритвы, но передумал и вышел на улицу.

После полумрака магазина солнце ослепило меня. Пройдя несколько кварталов, я уже не мог понять, почему приобрел эти два предмета за столь непомерную цену. Там, в магазине, мне казалось, что они мне жизненно необходимы, но сейчас при взгляде на переливающееся золотом зеркало поверхности озера Юнион чары старого индейца рассеялись и я не знал, куда деть свои нелепые покупки. «Надо хоть получше рассмотреть, за что я отвалил все наличные».