Книга Два лица смерти, страница 4 – Эжен Марсэль

На этом месте я всегда просыпаюсь. Мой крик — проявление не страха, а ярости. Сердце заходится от бессилия и злости, от невозможности узнать, что же случилось дальше. Ядовитый пот гнева заливает глаза. Я чувствую, что от меня ускользает нечто важное о прошлой жизни, и это сводит с ума.

Я никогда и никому, даже Аве (особенно Аве!) не рассказывал, о чем мои сны. Не хочу, чтобы сестра считала меня сумасшедшим. Знаю, она постарается понять меня, не будет издеваться или советовать обманчиво ласковым голосом сходить к «специалисту».

А какой будет ее реакция, если я скажу: «Знаешь, Ава, я не только вижу, как я провел последние часы прошлой жизни, но и помню наше знакомство в утробе матери. Мы там от души веселились — стебались над странноватым поведением родителей, возмущались данными нам именами, гадали, в каком городе нам предстоит жить. А еще мы дали клятву, что никто и ничто нас не разлучит после появления на свет. Но ты забыла обо всем, когда родилась, а я — нет?»

Вот и сегодня я проснулся от досады, что снова от меня ускользнула самая интересная часть воспоминаний — промежуток между смертью и перевоплощением. В который раз вопросы остались без ответа. Кем я был раньше? Почему посланец смерти так терпеливо дежурил возле моего смертного одра? Почему, черт возьми, потом меня не пустили в свет? Почему я не забыл эйфорию от полета, равно как и ужас от того, что никак не мог вспомнить, кто я? Для чего мне снятся эти сны?

— Адам, — отвлек меня от размышлений голос сестры, — у тебя больной вид. Ты весь вспотел, лицо покраснело. Может, примешь аспирин? Сегодня у нас важный день.

Ну да, ну да. Я ведь тоже окончил школу. Но идти на сопливые танцульки вечером у меня не было никакого желания. Я так и не придумал вескую отговорку, чтобы туда не ходить, но… болезненное состояние — отличный предлог. В душе я смирился, что Аве нравится Питер, но не сообщил ей о перемене своей точки зрения. Мне стало нестерпимо стыдно.

— Да, ты, наверное, права, мне и впрямь как-то нехорошо. Приму таблетку и пойду спать. Но не уверен, что мне станет лучше к вечеру. Придется тебе, сестренка, отдуваться на танцах за нас обоих, — фальшиво улыбнулся я.

Светло-голубые глаза Авы, точная копия моих, кажущиеся огромными в свете ночного небесного фонаря, пристально наблюдали за мной, будто пытаясь понять, говорю я правду или лгу. Тревога все еще не покинула бледного лица с тонкими аристократическими чертами. Ава убрала непослушную платиновую прядь со лба и обхватила плечи обманчиво хрупкими пальцами, обнимая саму себя.

Несмотря на то что мы похожи как две капли воды, Ава, несомненно, гораздо привлекательнее меня. В редкие минуты хорошего настроения мне кажется, что я похож на одного малоизвестного британского актера — Тома Хиддлстона. Недавно я случайно наткнулся на телефильм «Любовные неудачи Джейн Остин» на ВВС (да-да, у нас в доме показывает ВВС, поскольку мать без ума от всего английского). С первого появления актера на экране я поразился, насколько мы с ним похожи, только у меня светлые, почти седые и не такие кудрявые волосы. Но позднее я решил, что переоценил свою внешность, Том гораздо харизматичнее и симпатичнее меня. Все-таки он актер, а я всего лишь выпускник старшей школы захолустного городишки.