Онлайн книга «Тень княгини»
|
Демидов не собирался ждать следующего четверга. Если этой системе нужны были подписи комиссии по биоэтике, он заставит эту комиссию собраться сегодня ночью. Пятьдесят миллионов евро инвестиционного гранта — слишком весомый аргумент, чтобы люди отказались пошевелиться даже в выходной. И он выслушает их аргументы тоже, потому что рисковать ее глазами не собирался. В это же время в двенадцатой палате Анна послушно легла на казенную кровать. Сил не было, но внутри больше не оставалось того удушливого, серого мха. Наоборот, под плотной повязкой, которая после прогулки казалась чуть сыроватой, теплилось странное, ровное тепло. Ей впервые за два месяца было спокойно. Она лежала, слушая, как за окном дождь ровно стучит по откосу, и снова думала о нем. О парне из соседней палаты. О своем нелепом, безымянном Кто-нибудь. Почему она думает о нем? Анна чуть нахмурилась под повязкой. Она ведь крутила в голове их разговор каждую минуту с тех пор, как закрылась дверь двенадцатой палаты. Вспоминала мягкость его, наверняка, мятой кофты, шлепанье резиновых тапок, его ворчливое, грубоватое «выше шаг и выше нос». И главное — почему она даже не захотела спросить его имя? В прошлой жизни она первым делом оценивала визитные карточки. Мужчины вокруг нее состояли из званий, должностей, громких фамилий, дорогих часов и безупречно скроенных костюмов. Их имена открывали двери, двигали эфиры, запускали проекты, покупали лояльность и молчание. И Анна сама была таким именем. Брендом. Лицом. Голосом. Знаком качества на чужих приемах. А сейчас ей было до хруста в костях плевать, как зовут этого «Кто-нибудь» с чуть осипшим голосом. Строитель… Надо же… В этой абсолютной темноте его безымянность казалась ей высшим милосердием. Ей не нужно было знать его имя, чтобы доверять его горячей, надежной ладони. Ей просто нужно было, чтобы кто-то был рядом и не оценивал, насколько сильно она изменилась. Странно, но впервые за долгое время Анна подумала не о сцене, не об экране, не о камерах, не о Снежане, не о Родионе Казимировиче и не о том, как ее теперь увидит мир. Она подумала о людях, которых раньше почти не замечала. О водителях троллейбусов, которые каждое утро выходят на маршрут с опухшими от недосыпа лицами. О строителях, которые курят у подъездов в заляпанных краской робах. О женщинах, моющих больничные коридоры в шесть утра. О мужчинах с животами, лысинами, сорванными спинами и натруженными руками. О продавщицах, санитарках, медсестрах, охранниках, ремонтниках, электриках, людях в растянутых кофтах и резиновых тапках. Они же как-то жили. Не все были олигархами, теледивами, министрами, гениями, победителями, женщинами с идеальным лицом и голосом, которому верила вся страна. Кто-то просто вставал утром, пил растворимый кофе, шел на работу, уставал, возвращался домой, ел суп, смотрел старый сериал, гладил ребенка по голове, засыпал рядом с человеком, который давно видел все его морщины, складки, шрамы и все равно оставался рядом. И никто не требовал от них каждый день выглядеть так, будто их сейчас снимут крупным планом. Анна судорожно выдохнула и впервые почувствовала не боль, а тихое детское удивление. Им можно было просто быть. Можно было стареть. Ползти. Лысеть. Толстеть. Болеть. Терять красоту. Смеяться с некрасивыми зубами. Плакать с распухшим носом. Ходить в старой кофте. Любить неидеального человека и быть любимой не за лицо, не за рейтинг, не за прямой эфир, а просто потому, что ты есть. |