Книга Голоса в комнате эхо, страница 99 – Влада Ольховская

— Я знаю, что Гриша многое организовывает, – вздохнула Алина. – И я верю, что шанс еще есть. Но я стараюсь не зацикливаться… Стефания!

Ничего страшного с девочкой не случилось, она просто плюхнулась в песочницу. Вероятнее всего, поднялась бы сама, но окрик матери ее насторожил, Стефания не разобралась, беспокоятся за нее или планируют наказать. На всякий случай она разрыдалась, и в разговоре пришлось сделать долгую паузу.

В это время Таиса все думала о том, имеет ли право на следующий вопрос… С одной стороны – болезненно жестокий. С другой – действительно полезный сейчас. Уверенности она так и не почувствовала, но все-таки решилась:

— Почему вы не спрашиваете меня о возобновлении интереса к этому делу?

— В смысле? – растерялась Алина.

— После исчезновения Эмилии прошел почти год. Допросы давно прекратились. Но вот с вами связывается мой коллега, потом прихожу я… Ни у него, ни у меня вы не спрашиваете, почему мы заинтересовались этим делом.

— И что, из этого сразу следует вывод, что я плохая мать? – мгновенно перешла к обороне Алина.

— Я пока не делаю никаких выводов, я просто спрашиваю.

— Да конечно! Знаете, кого больше всего раздражает феминизм?

— Это не имеет к нашему разговору никакого отношения.

Но Алину уже было не остановить:

— Других женщин! Тех, которым выгодно оправдывать все свои проблемы словами «Я же девочка»! Вот и сейчас тот, другой, который первый звонил, явно подговорил вас унизить меня, вывернуть так, будто это я виновата. Не уберегла дочь, плохая мать! Но там и отец был, и мы в равной степени виноваты! А его так же винить не будут, ему можно, это работа матери – охранять детей! И ладно они это делают… Но вам не стыдно? Лично вам? Вот эта махровая, непробиваемая мизогиния нужна вам – для чего?

При очень большом желании Таиса могла бы с ней поспорить. Например, намекнуть, что упрекать в «жертвенной женственности» чуть ли не единственную профайлера-женщину, работающую в полевых условиях, как минимум наивно. Или рассказать, что за короткое время обучения у Форсова ее уже пытались задушить, зарезать, застрелить, утопить в ледяной воде, но ей почему-то и в голову не пришло просить снисхождения из-за того, что она слабый пол. Намекнуть, что уважение добывают действием, и тот, кто действует, любую высокую идею продвигает лучше, чем тот, кто болтает. А может, напрямую указать, что странно слышать такие упреки от банальной содержанки, которая не работает просто потому, что ей лень.

Но Таиса знала, что все это бесполезно. Алина ее не услышит, потому что возмущается она ради самого возмущения, собственным криком заглушает сложные разговоры. Профайлер прибыла сюда не для того, чтобы самоутверждаться или проповедовать, ей нужна была информация. Так что сейчас следовало угомонить Алину, убедить ее, что никто тут не желает ей зла и нет в визите Таисы тайного заговора шовинистов…

Однако на все это не осталось времени, потому что возле ворот остановилась машина, явившая миру Григория Чижука собственной персоной. Глава семейства не должен был здесь появляться раньше вечера, но прибыл, да еще и сразу в плохом настроении. Увидев, что его жена раскраснелась и вопит на всю улицу, он явно счастливее не стал.

— Вам лучше уйти, – заявил он, игнорируя приветствие.