Книга Голоса в комнате эхо, страница 102 – Влада Ольховская

Юпшицу помогало еще и то, что он вытаскивал из передряги только очень богатых людей. Это обеспечило ему целую армию влиятельных знакомых, готовых защитить его в любой ситуации. В итоге этот маленький невзрачный человечек, умело жонглировавший буквами, мог повлиять даже на тех, кто сделал для мира гораздо больше. Некоторые его боялись, некоторые просто не хотели связываться, и его дело процветало.

И вот теперь он решил прицепиться к Майе. Гарик подозревал, что именно его впечатлили суммы, которые ей удалось собрать на благотворительность, он решил судиться и уже сам вышел на Яковлевых. Это косвенно подтверждалось тем, что не оба брата согласились примкнуть к его авантюре. Младший категорически отказался участвовать в этом.

А вот Марат Яковлев был более чем вдохновлен. Он ведь на самом деле не раскаялся в своем поступке, это на суде он пускал сопли пузырями, лишь бы обеспечить себе срок поменьше. Но по его волчьему взгляду профайлер без труда мог догадаться: в своих бедах Марат винит Майю, а не самого себя. Ведь если бы она умерла там, как положено, никто бы не нашел преступников!

Естественно, Юпшиц не мог обвинить Майю в том, что она выжила. Он зашел с другой стороны: требовал компенсацию за разглашение личных данных. Да, его клиент осужденный преступник, и что же? Он имеет право на приватность! Майе следовало проконсультироваться с ним и получить письменное согласие, прежде чем выставлять его чудовищем перед целой страной!

Обвинение звучало вполне бредово, чтобы в будущем пополнить коллекцию блестящих побед Ивана Юпшица. Поэтому, как бы Гарик ни относился к нему, профайлер вынужден был признать: одним пинком под пухлый зад эта проблема не решится.

Для начала следовало поговорить. Юпшиц отказываться не стал, даже изобразил, что очень рад, и лично пригласил Гарика в свой офис. В место, переполненное записывающими устройствами, тут и сомневаться не приходилось. Кстати, адвокат и здесь поступил умно: объявление о том, что ведется съемка, висело в лифте. Оно не уточняло, где именно эта съемка ведется.

Юпшиц принял Гарика сразу же, не заставил ждать, да и вообще был само радушие. Но иного и не следовало ожидать от человека, который знал, что играет на камеру.

Кабинет оказался именно таким, как ожидал Гарик: грандиозным. Дорогим. Императорски роскошным. Никакого офисного минимализма, только не здесь! Обои явно тканевые, на стенах рядом с многочисленными дипломами висят картины, мебель из натурального дуба, в декоре много золота. Окно, за которым шумел мегаполис, оказалось занавешено тяжелыми шторами, и это тоже стирало чувство времени.

Хотя, нужно отдать ему должное, до откровенной безвкусицы Юпшиц не опустился. Может, этот викторианский кабинет и не был типичным, но стиль выдержали достаточно умело, чтобы это тянуло на элегантность. Необходимые элементы современности тоже были – компьютерное кресло вместо трона, грамотно организованная подсветка. А еще Юпшиц удержался от того, чтобы повесить среди картин свой портрет, хотя Гарик не сомневался: минимум один у него имеется.

Пока что догадки профайлера насчет этого типа сбывались. Мальчик, которого дразнили и не принимали другие дети, вырос в улыбчивого озлобленного дядьку, который теперь мстит всем сразу и самоутверждается за счет любого, кто имел несчастье оказаться рядом. Хотя на того, кто так глубоко не копал, вполне умелая актерская игра адвоката наверняка подействовала бы. Юпшиц пожимал гостю руку с таким радушием и улыбался так искренне, что казалось: любые проблемы были недоразумением, сейчас все решится!