Книга Голоса в комнате эхо, страница 64 – Влада Ольховская

— Простите, мне сказали, что тут живет…

— Корюша, – невозмутимо подтвердила женщина. – Все в порядке, я уже привыкла к тому, что он совушка! Корюша, к тебе пришли!

Ощущение того, что она внезапно попала в Зазеркалье, усиливалось с каждой минутой. Кульминацией стал момент, когда она все-таки увидела того самого Карелия. Таиса предполагала, что миниатюрная женщина – его мать, а потому ожидала такого же тощенького, нервного, диковатого в общении паренька.

И ошиблась по всем пунктам – или почти по всем. Сохранялась еще вероятность, что пожилая женщина действительно мать Карелия, но на этом успешные догадки заканчивались. Начать хотя бы с того, что в коридор выглянул не паренек, «маминому мальчику» было лет пятьдесят, и он оказался просто огромен. Рост Карелия был примерно равен его ширине, и сквозь квартиру он перекатывался величественными волнами. Он, в отличие от женщины, не обеспечивал мгновенного чувства безопасности и уюта, он, откровенно неряшливый и не желающий смотреть в глаза, вполне тянул на маньяка-убийцу. По крайней мере, киноверсию.

Комната Карелия, в которую пришлось пройти Таисе, оказалась под стать хозяину. Если остальная квартира была великолепно убрана и дорого обставлена, то в этой берлоге, занавешенной плотными шторами, царил бардак, на который ревниво бы косился любой хордер. Даже ноутбук, на котором зарабатывались миллионы, сиротливо приткнулся между исписанными листами бумаги, коллекционными аниме фигурками и пустыми упаковками от чипсов.

Карелий плюхнулся на знатно расшатанное компьютерное кресло и уставился на свои ноги. Таиса освободила табуретку от стопки книг и журналов и поставила на максимальном расстоянии от писателя. Ему это сейчас было нужно больше, чем ей.

— Что надо? – буркнул Карелий.

— Роман «Я все еще чувствую тебя» написали вы, – сказала Таиса. Вопросом это не было. – Я хочу понять, как это произошло.

— Как обычно. Прислали ТЗ, по нему.

Да уж, таких изящных речевых оборотов, как в его книгах, ждать не приходится… Но это не то же самое, что совершенно искреннее косноязычие Ярославы. Карелий говорит мало, потому что так хочет. Если бы нужно было написать речь, он бы сделал это так, что Таиса рядом с ним дошкольницей смотрелась бы.

— Что было в техзадании? – уточнила она.

— Суть истории. Так всегда. Человек пишет, про что должно быть, какой жанр, какой эффект и атмосфера.

— Даже так?

— Книга складывается из всего этого.

— Вы вносите правки? Как-то этот процесс контролируется?

— Еще чего не хватало, – хмыкнул он. – Бери или не бери – вот и вся политика компании.

— А если заказчик не берет, что тогда?

— Это моя книга.

— А если берет – вы больше не интересуетесь ее судьбой?

— Зачем мне? Новые книги интересней написанных.

— Эта книга не стала какой-то особенной?

— Нет. Раньше этот жанр брали меньше, теперь все хотят. Он стал модным.

— Какой именно жанр?

— Придумки про себя, – презрительно скривился Карелий. – А если красиво – автофикшн. Я пишу за них их жизнь, они потом хвастаются в соцсетях. Я не думаю, что книге обязательно быть хорошей, чтобы продаваться. Просто мне так интересней.

— У вас хорошо получается. Это не из вежливости, я читала.

— Я знаю, что хорошо.

— При таком подходе, наверно, много желающих?

— Я не все беру, только что-то, не похожее на мою обычную работу. И не всем дают мои контакты, это запрещено делать без разрешения. Но если беру… Месяца два нужно ждать. Очередь.