Книга Альфонс, страница 30 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я обнял ее за плечи, прижимая к себе. Сначала она напряглась, но потом медленно расслабилась, прислонившись щекой к моей груди. Мы стояли так какое-то время, в тишине леса, слушая пение птиц. Казалось, время остановилось.

— Спасибо, — прошептала Айя, поднимая голову. — Когда думаю об этом — вот тут болит… — она легко постучала себя кулачком по груди.

Я ответил, вытирая большим пальцем слезу с ее щеки:

— Я понимаю. Но помни, теперь я рядом. И если нужно — помогу…

Она кивнула и слабо улыбнулась в ответ. Ее улыбка была какой-то натянутой и неуверенной, но все же это была улыбка. А это уже было что-то.

— Ладно, — сказала Айя, отстраняясь от меня. — Я поняла тебя. Пойдём? Нам еще травы собирать.

И она, больше не говоря ни слова, снова пошла вперед по тропинке, но теперь шагала чуть увереннее. Я последовал за ней, а Харун, немного отстав, продолжал нести пустую корзину.

Меня, если честно, поразила её быстрая смена настроения. Сначала, мне казалось, что мои слова пришлись ей по вкусу, мол, она получила поддержку, но… затем я понял ещё кое-что, точнее — предположил. Есть большой шанс, что она манипулировала мной. Хотела узнать, как отреагирует навязанный муж на её грусть.

В целом, этот вариант тоже был возможен: жена пыталась прощупать границу дозволенного. Пыталась понять, получит ли она от меня заботу. Для себя я решил: пока она играет по оговорённым правилам — я буду с ней честен.

— Где твой отец? Почему он не живёт в своём доме?

Она недоумённо пожала плечами, посмотрев на меня с удивлением:

— Отец знает, что делает. Может быть, его позвали духи. Может быть, отправился на сбор тувала — сейчас как раз время. Никто не может указывать Говорящему с духами, что и когда ему делать!

Через некоторое время Айя остановилась, принюхиваясь к воздуху.

— Чувствуешь? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Что чувствую? — не понял я, мотая головой в разные стороны.

— Пахнет куко́й! Он как раз сейчас должна цвести. Ищем!

Куко́й? Это ещё что такое?

Я ещё раз повертел башкой, принюхиваясь и стараясь уловить хоть какой-то намек на этот самый «куко́й». Но ничего такого не ощутил: пахло влагой и прелью, мятой травой и чем-то хвойным, но ничего особенного я не почуял. Мой нос, видимо, был недостаточно натренирован для лесных ароматов.

— Я ничего не чувствую, — признался я, пожимая плечами.

Айя двинулась дальше, внимательно осматривая всё вокруг. Харун, на которого время от времени я оборачивался, покорно следовавший за нами с корзиной, выглядел немного озадаченным. Что такое куко́й, я решил не спрашивать. Пускай это станет сюрпризом.

Чем дальше мы шли, тем гуще становился лес. И я, если честно, начал сомневаться, что жена что-то почуяла. Свет пробивалось сквозь густые кроны неизвестных мне деревьев, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Я старался уловить хоть какие-то признаки этого загадочного «куко́я», или заметить хоть что-то напоминающее деревья моего мира, но безуспешно.

Через пять минут Айя остановилась у открывшейся небольшой полянки, залитой светом.

— Вот он! — воскликнула она радостно.

То, что предстало перед моими глазами, сложно было назвать красивым цветком. Тем более, что он тупо рос посередине поляны в гордом одиночестве. Это было нечто странное, даже отталкивающее. Высокий, толстый стебель венчал крупный бутон болотного цвета, больше напоминающий перезревшую тыкву, чем изящный цветок. Издалека он казался просто невзрачным, но стоило подойти ближе… Запах! Господи, какой отвратительный запах! Меня чуть не вывернуло наизнанку. Это был густой, удушливый аромат, напоминающий смесь потных носков, гнилой капусты и старой рыбы.