Книга Тьма у трона, страница 84 – Элиот Лилит

— Что это? – спросил он вдруг. – Ты слышишь?

То, что Алексей отнес к шипевшим в ушах кровавым наущениям, выделилось в отдельный звук, идущий откуда-то из-за искалеченных домов.

Бс-ш. Бс-ш. Бс-ш.

Если на Изнанке что-то шумит, значит, нужно держаться подальше. Но император, разгоняя звоном шпор застывший воздух, зашагал прямо на звук.

Алексей бросился следом.

— Ваше величество! Это опасно!

— А я и забыл, что прежде мы были в полной безопасности.

Алексей чуть не застонал. Его разрывало надвое. То, что делал император, граничило с безумием, но разве ему возразишь? Ведь не послушает, только больше распалится. В такие моменты светлейший государь уподоблялся лошади, закусившей удила и несущейся сломя голову куда сердце велит. Алексей слишком часто наблюдал это в обычной жизни, чтобы надеяться, что Изнанка что-то изменит. Наоборот, она угнетала разум, давила на сознание, вытягивая на поверхность красные и черные цвета, а мягкие и светлые полутона уничтожая или вытесняя. Оставалось, как всегда, подчиниться и нестись следом, вздымая сапогами пыльные тучи.

Дорога шла в гору, огибая дом, который разруха обтесала так, что он и на дом-то не очень походил, – так, блок кирпича с прорубленными квадратами окон. Мысли метались, силясь выжать ответ на неразрешимую задачу: как вернуться назад?..

И как все-таки они сюда попали? На этой стороне их не поджидал никакой монстр. Значит, оставалось два варианта: или сама Изнанка разверзла пасть, чтобы поглотить ненавистного ей врага, или… или это сделал один из них.

Алексей вспомнил руки императора, налившиеся белым светом. Свою краткую агонию. Что это было? Реакция на что-то внешнее? Или резонанс между их силами?

Обычно соприкосновение света и тьмы вело только к одному: тьма расщеплялась, смытая благословенным сиянием. Лишь раз Алексей видел обратное: в необъяснимом изломе Изнанки, сведшем его и Александра с будущим Первым Консулом, тьма погасила вышедший из-под контроля свет. Сам Алексей сделал нечто похожее во время битвы за город – похожее, но не совсем. Он не столько погасил, сколько сплелся с императорским светом, сплелся так, что смог заглянуть в разум того, кому служил. Могло ли это иметь какое-то отношение к тому, что произошло теперь?

Странный звук стал ближе. Теперь он скорее бурлил, чем шипел. Но, только перегнав императора и замерев на краю крутого земляного гребня, Алексей увидел, откуда он идет.

Изнанка не всегда в точности повторяла местность с другой стороны: часто смещалась, смешивала пути, расставляла новые ловушки. Но там, где в настоящем Петербурге текли реки, обычно обнаруживались бездонные ущелья, на глубине которых клубилась тьма.

Сейчас тьма плескалась у самых ног: густая, маслянистая, жадная. От ее гнилостного жара свербило в носу. Поверхность то успокаивалась в медленной дреме, то взбултыхивалась там и сям округлыми черными нарывами. В висках поселился гулкий стук, в такт им.

— Что это? – голос императора сочился отвращением. – Что это за мерзость?

Тяжело сглотнув, Алексей выдавил:

— Тьма.

Она шептала и звала его, умоляла броситься в ее объятия, раствориться там, где нет уже ни тревог, ни боли. Обожженные ладони горели, будто освежеванные, сердце заходилось судорожными прыжками. В черном трепыхании под ногами ему мерещились протянутые руки отца и усталый взгляд генерала Мелиссино, поджатые губы Германа и загадочная улыбка Нелидовой. Образы всплывали и растворялись, как пузыри на лужах во время дождя. Показалось, что в покрывале ночи сложились складки огромного черного лица – улыбающегося, ласкового.