Книга Тьма у трона, страница 82 – Элиот Лилит

— Пока мы здесь, неожиданно бесы напасть не смогут, – император тряхнул головой. – А с той стороны его сразу можно будет закрыть. Начинай.

Алексей не знал, сработает ли его замысел, но идея казалась логичной. Грань между мирами рвалась под натиском бесов, то есть тех же сил, которыми владел Алексей. Другое дело, что так просто до разлома не дотянешься, приходилось надеяться на трюк, случайно освоенный в пылу сражения.

Алексей вскинул руку. Пользуясь желанием бесов вырваться на свободу, собрал их в ладонях. И, резко потянув назад, выпустил.

Темная волна соскочила с руки и устремилась ввысь. Разлом полыхнул, но потребовалось еще несколько залпов, чтобы точно убедиться: да, пускай потихоньку, но он ширился.

Император напряженно следил за Алексеем.

— Ты ведь раньше так не умел.

— Кое-чему научился в той битве. – Алексей утер выступивший пот и призвал из теней еще нескольких бесов.

— Полгода назад? И с тех пор ничего с этим не делал?

Раньше Александр тоже подначивал его дотошнее исследовать свои силы, но Алексей, привыкший скрупулезно изучать любые вопросы и добираться до самой их сути, никак не мог перенести тот же подход на способности Темного. Не только потому, что времени всегда не хватало. Отвращение, которое Алексей питал к своему ненормальному дару, было слишком велико, чтобы копаться в нем свыше необходимого. Все слишком непонятное, все слишком мерзкое, как мякоть гнилого яблока, проваливающаяся под пальцами. Чем ловить и вытягивать копошащихся червей, лучше он в сотый раз проявит себя дельным администратором.

— Я… – Алексей выпустил еще несколько залпов по разлому. Получалось уже машинально. – Вы же знаете, слишком много других дел требуют моего внимания.

Он подумал о том, другом Темном, чьи воспоминания грезились ему теперь. О молодом фон Катте, так легко обратившем свою силу против бывших сослуживцев. О первом консуле, излучавшем величие и самоуверенность. Как им это удавалось? Неужели только он видит в своем даре проклятие? Временами Алексей думал, что вообще недостоин ходить среди людей, и только то, что большая часть этих людей была дураками и подлецами, позволяло не ощущать свою ущербность так остро.

— Честных работящих людей мало, но они встречаются. А вот таких, как ты, – единицы, – отрезал император. – Посмотри на первого консула. Он вытворяет то, что даже Герман прежде считал невозможным.

От такого сравнения стало еще муторнее. Кто-то называл Бонапарта чудовищем, кто-то – восходящим гением, но точно было то, что Алексею до него – как до звезд. Одно присутствие Бонапарта в тот день, когда их пути пересеклись, едва не раздавило его в лепешку. Проклятый корсиканец…

Алексей вдохнул новую порцию тьмы, выпустил ее с рук, чувствуя, как пылает кожа, – будто обвариваешь ладони кипятком. Но медленно, пядь за пядью, разлом ширился.

К лицу императора вернулась краска, глаза засветились удовлетворением, которое для Алексея всегда было ценнее любой похвалы. Он пока не позволял себе надеяться, но тревога понемногу отступала. Если Изнанка не выкинет какой-нибудь трюк со временем, они успеют до рассвета. Но даже если нет, шансы продержаться до следующей ночи были не так уж малы.

Ужасно хотелось хоть ненадолго остановиться и перевести дух, но Алексей позволил себе прерваться лишь на миг, чтобы вытереть взмокшее лицо рукавом и выморгать пот из глаз. Ладони зудели все сильнее. Но хоть в бесах недостатка не было. Чувствуя вожделенный царский огонь, они подлетали: кто стайками, кто поодиночке. Алексей едва успевал отталкивать лишних. Сорвав с воздуха особенно прыткого, он поперхнулся, испугался даже, что переоценил себя, – такой свистящий гвалт взорвался в ушах.