Книга Тьма у трона, страница 216 – Элиот Лилит

— Мне нужно видеть госпожу Нелидову, – сказал он, прислоняясь к крепостной стене. – Скажите, что я от его величества.

Ложь, но только так он мог избежать необходимости представляться.

Холод из каменной кладки пробирался в кости, но Алексей был рад замерзнуть. Ему нужна трезвая голова.

Ждать долго не пришлось – не успел он сосчитать до двухсот, как на снег перед ним упала тень.

— Батюшки! Кого это к нам принесло? – знакомый голос врезался в уши, одновременно похожий и не похожий на тот, что Алексей помнил.

Он распахнул глаза и впился взглядом в румяное улыбающееся лицо. Нелидова ни капли не изменилась: те же блестящие карие глаза, искрящиеся весельем, ямочки на щеках, полный жизни рот, всегда готовый растянуться в озорной ухмылке… Ей теперь было сорок три года, но рядом с этой неугомонной маленькой женщиной именно Алексей чувствовал себя разваливающимся стариком.

— Ну чего вытаращились? Не узнаете?

— Забыл, что вы такого низкого роста.

Нелидова задохнулась от возмущения.

— И это первое, что вы мне говорите после года разлуки? Я что-то тоже подзабыла, какой вы грубиян! И что у вас со щекой?

Алексей коснулся запекшейся корки на скуле. Ссадина оказалась глубокой, но обычно все раны, нанесенные неосвященной сталью, заживали на нем как на собаке. Можно было только гадать, почему эта зарастает так медленно. Самой постыдной – и, наверное, близкой к правде – была догадка, что эта ссадина была последним, что еще связывало его с императором.

— Его величество ударил меня тростью. – Алексей хотел, чтобы это прозвучало равнодушным фактом, но вышло жалобой обиженного ребенка.

Нелидова присвистнула.

— А за несдержанную чувствительность по-прежнему упрекают женщин. Уж мы, по крайней мере, ограничиваемся пощечинами. Ну? Что вы такого натворили, что Павел Петрович решил вас поколотить?

— Много чего. – Алексей понятия не имел, с чего начать. – Среди прочего, пытался отправить вам письмо.

— О-о-о! – восхитилась Нелидова. – Я и забыла, какой он ревнивец.

— Это было не мое письмо, – поспешно уточнил Алексей. – К вам писала ее величество.

— Да бросьте, я знаю эту историю. Куракин мне о ней писал. Правда, он так и не смог объяснить, как вышло, что о письме узнал Павел Петрович.

— Вся почта в городе идет через Палена, но неважно. В этом письме…

— Да знаю я, что было в письме! Говорю же, Александр Борисович мне все написал.

Алексей моргнул.

— Раз знаете, почему вы тогда…

— Еще не там? – Нелидова театрально вздохнула. – Мы ведь об этом уже говорили. Александре Павловне я помочь отсюда никак не могу, а стучаться в закрытые двери – нет уж, увольте. Если я понадоблюсь Павлу Петровичу, пусть сам меня зовет.

— Но вы ему нужны! – Алексей сам не знал, откуда в нем этот жар. – Вы не представляете, на что сейчас похожа столица! Переполнена Зубовыми и прочим сбродом. Все плетут какие-то интриги, отношения в императорской семье хуже некуда, а верных его величеству людей можно по пальцам пересчитать.

— Вы мне описываете придворную жизнь всего нашего века. – Нелидова пожала плечами. – Что поделать, такова участь императоров.

— Половину этих императоров свергла гвардия, – кисло напомнил Алексей. – Неужели вы совсем не беспокоитесь?

— Беспокоюсь, конечно. А теперь, когда там нет вас, даже больше прежнего. Но посудите сами, что я могу сделать? Даже будь у меня такое желание, в Петербург меня не пропустят дальше заставы.