Книга Тьма у трона, страница 219 – Элиот Лилит

— Так что вы подозреваете человека, который вхож во все двери?

Алексей почувствовал себя идиотом. Это именно то, что он должен был заподозрить в первую очередь. В памяти всплыла даже череда бредовых видений, представшая перед ним в лихорадке. Разве не привиделся ему тогда Кутайсов, роющийся в чьем-то столе?

— Да, наверное, так и есть, – пробормотал Алексей. – Пален тогда начал второй круг расследования поджога. И поскольку Шевалье подозревала, что письмо все еще у Александра, наверное, и подослала любовничка его выкрасть. Только это не объясняет, почему оно оказалось в книге. Если просто нужно было избавиться от улик, почему не сожгли?

— Вы меня спрашиваете? – Нелидова зябко повела плечами и поплотнее закуталась в плащ. Разговор выходил гораздо более долгим, чем Алексей рассчитывал. – Я поверенной Кутайсова никогда не была.

— И это еще не все, – спохватился Алексей. – Ростопчин сказал, что это Кутайсов представил его величеству Лопухину. И, кажется, делал все, чтобы еще больше отдалить его величество от Марии Федоровны. Если его целью было внести разлад в царскую семью, то все сходится.

— Если так, то эта интрига яйца выеденного не стоит, – фыркнула Нелидова. – Мария Федоровна с Кутайсовым перетягивали между собой бедного Павла Петровича, когда вас не то что в Гатчине, в Петербурге-то еще не было. Ничего хорошего в этом нет, но ничего нового – тоже. Не знаю, правда, на что он рассчитывает с Александром. Разве на то, что Павел Петрович передумает, вернет в силу петровский указ и передаст престол кому-то из младших мальчиков. Но во‐первых, в этом нет смысла, а во‐вторых, надо совсем его не знать, чтобы решить, будто Павел Петрович поступит со своим сыном так же, как его мать пыталась поступить с ним.

Несмотря ни на что, Алексей ощутил облегчение. Слава богу, еще кто-то это понимает.

Нелидова наклонила голову к плечу, на которое уже намело небольшой сугроб. Позади нее тепло горели огни замка.

— Ну ладно, а вас-то за что выгнали? Только не говорите, что тоже Кутайсов постарался.

И она еще улыбается!

— Да, если вам интересно, – процедил Алексей. – В первый раз – да.

— «В первый раз»? – ужаснулась Нелидова. – Вас что же, еще и не единожды выгоняли?

— Это… тоже долго объяснять. Но в первый раз я составил ложный рапорт.

— Вы? Ложный рапорт? Не верю.

Алексей выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

— Так уж вышло. Я… В арсенале украли какую-то мелочь, пока там стоял караул от батальона моего брата.

— Того мальчика?

— Нет, старшего. И он еще был пьян, так что… так что я составил ложный рапорт, – говорить об этом все еще было тяжело. – Офицер, на которого упала вина, попросил заступничества у Кутайсова. Тот расспросил людей губернатора, которые были там накануне, выяснил, что того, что я написал, быть не могло, и рассказал его величеству.

— А что украли?

— Да ерунду какую-то. Галун с бархата на колеснице. Тоже мутная история, – Алексей запнулся. История была не просто мутной – для него это было поразительно неудачным стечением обстоятельств.

Нелидова подумала о том же. Покачала головой.

— В том, что Кутайсов с удовольствием бы от вас избавился, я не сомневаюсь. Но все, что вы говорите… Слишком много тут всего намешано и слишком хорошо продумано. Кутайсов бы так не смог. Или что-то здесь – просто совпадение, или он в самом деле днями напролет только и думал, как бы убрать вообще всех людей, которым Павел Петрович доверяет. Но даже если так… – она потерла лоб, – Кутайсов его не предаст. Если он хоть кого-то, кроме себя, и любит, то его. Да и золотые деньки нашего дражайшего камердинера сразу подойдут к концу, стоит на престоле оказаться кому-то другому. Худший расклад – это если Кутайсов окажется игрушкой в руках интриганов, но для этого интриганы нужны умные, а не Зубовы и французские певички.