Книга Тьма у трона, страница 202 – Элиот Лилит

Алексей провел заледеневшими пальцами по снежным перилам балкона. Он так редко чувствовал холод, что укусы морозных зубов были почти приятны. Простоять бы здесь до конца вечера… Шепот снега ушам всяко слаще, чем режущие голоса и приторный смех. И никаких больше разговоров… При мысли о великой княгине его снова перекосило.

— Так-то ты приказы исполняешь?

Алексей подскочил и обернулся так резко, что поскользнулся и с размаху впечатался локтем в перила. Огненная стрела боли прошила руку до самых кончиков пальцев. Алексей зашипел, отчаянно морщась.

Император рассмеялся.

— Ну черт с тобой. Оставайся угрюмым молчуном, тебе это почти идет.

Алексей смущенно потер ноющий локоть.

— Извините, ваше величество. Я вас не услышал.

В стенах замка он вообще чувствовал себя глухим и слепым.

— Беззвучен, как призрак в собственном замке. – Император подошел к ограждению балкона, скользя взглядом по заснеженному двору. – Обычно ты внимательнее.

— Я задумался, ваше величество.

— А.

Император не спросил о чем, только вывел этот короткий звук. Снег становился все крупнее и падал все медленнее, опускаясь плавными спиралями.

— Вот и год прошел, – сказал император негромко. – Через неделю закончится век. А кажется, будто никуда и не сдвинулись.

Алексей распахнул глаза.

— Как же не сдвинулись? Вы столько всего сделали, ваше величество.

— И столько еще не сделал… Все слишком медленно. Будто пытаешься возвести кирпичную стену, когда с горизонта уже мчится буря.

— Разве она все еще мчится? – вот теперь Алексею стало по-настоящему холодно. – Я думал, когда мы преодолеем рубеж веков и ткань мироздания снова станет прочной, будет еще целый век, чтобы подготовиться к новой войне. И за это время мы успеем…

— Я тоже так думал, – император потер лоб. – Но я по-прежнему не вижу, чтобы горизонт стал чистым. Тучи сгущаются только темнее, и дело не в грани веков. В этот раз все по-другому. Грядет настоящая тьма, и скоро все прежние ужасы покажутся нам детскими сказками. Нужно действовать решительно, только так мы… – император осекся, глядя на замедлившиеся снежные хлопья.

Нет, не замедлившиеся. Они не двигались совсем. Просто застыли в воздухе.

Алексей неверяще коснулся одной снежинки. Та растаяла, скользнула по ладони холодной каплей, но остальные и не колыхнулись.

Император развернулся и шагнул обратно в зал.

Все были на своих местах: кто развалился на стуле, кто не донес до губ бокал с вином, кто изогнулся в танцевальном па. Алексей следовал за императором из комнаты в комнату. Его сердце билось так гулко, что, казалось, в мире не осталось других звуков. Хотя были еще их шаги.

Стеклянные глаза, застывшие лица, недоконченные движения. Они будто оказались внутри одной из висящих на стене картин. Едва шевеля пересохшими губами, Алексей спросил:

— Разве чары мальтийцев не должны ограждать замок от…

— Только от тьмы. – Император сосредоточенно вглядывался в пустые лица. – Это что-то другое. Рубеж близок, время исказилось. В ночь наводнения оно задержало рассвет, а сейчас… сейчас я не знаю.

В следующей комнате они увидели Александра. В отличие от прочих, застывших, как насекомые в смоле, он лежал на полу, будто упал да так и не смог подняться. Светлые ресницы были сомкнуты, кожа – бела как мел.