Книга Тьма у трона, страница 128 – Элиот Лилит

Софья закричала. Белый поток хлынул из ее тела, бурным паводком устремляясь в Петра. Петр тоже кричал, или рычал, или стонал, как от страшной боли или страшного наслаждения. Их одежды хлопали, будто они стояли посреди урагана, трепетали на ветру темные кудри. Жар. Холод. Жар. Это было невыносимо и сладостно, чудовищно и восхитительно. Пляска жизни и смерти, битва богов, столкновение двух небесных светил.

Белый поток сузился сперва до ручья, потом до тонкой струйки, исходящей молочным паром. Огонь исчез из глаз Софьи, но они так и остались белыми. Мощное тело бухнулось оземь.

Но Петр еще горел: весь, от высокого лба до жилистой шеи, от распахнутых навстречу миру плеч до подошв ботфортов. В нем не осталось цвета, только ослепительный, белоснежный свет.

С ужасом он почувствовал, как небесный огонь змеится по руке – выше, выше, норовя привязать еще крепче и окончательно перекроить под себя. Он растворялся в этом хищном сиянии, по крупицам терял разум и, будто глупый зверь в охваченном пожаром лесу, застыл, вместо того чтобы метаться в поисках спасения.

Он хотел этого. Хотел подчиниться и срастись, чтобы никому уже не было под силу разделить их, как никому не под силу разделить день и ночь, человека и его тень. Он вдруг увидел мальчишку в богатых царских одеждах, застывшего на крыльце перед бушующей толпой. И другого – совсем маленького, бегущего прочь от обугленного тела любимой матери. Они встретились на пересечении дня и ночи, эти два мальчика, и в полыхающем зареве заката их боль и ужас смешались в клятвенном зароке.

«Не плачь. И это тоже – сгорит».

Но, глядя сквозь пелену времени на этих двух странных детей, темного и светлого, он подумал о другом мальчике, с нервным изгибом губ и беспокойными худыми пальцами. И, будто пьяница, выныривающий из проруби, – вырвался из ледяных оков неизбежности, разом ощутив себя страшно маленьким, страшно одиноким, страшно потерянным. Замо́к ладоней расцепился. Петр отпрянул от него – не солнце, не пришедший забрать его на небо ангел. Просто человек.

Черное марево над Москвой стало гуще. На разговоры времени не было.

Пылая новой силой, ослепительной, молниеносной кометой Петр полетел на защиту своего города.

Алексей медленно сел на кровати. Голова была тяжелая и больная. Бок саднило. В окна скребся серый рассвет.

Он сел за стол и, не зажигая свечей, в блеклом свете взялся за перо. Как и прежде, он записывал все свои видения, чтобы не потерять деталей. Но сегодня пальцы едва гнулись, и буквы из-под пера выходили уродливые и кривые. Кое-как домучавшись, Алексей уставился на плод своих страданий. Взгляд выцепил три главных слова:

«Похищение кесарского пламени».

Это? Это тот выход, что предлагала ему память Темных?

На лбу выступил пот, хотя в комнатах жарко не было. На губах затрепетала лихорадочная улыбка.

Допустим, это единственный способ остановить неумолимое угасание царского огня. Может он явиться к императору и предложить такое?

«Его величество никогда бы не согласился».

Тогда почему бы не показать ему записи? Избавить себя от терзаний по поводу того, что утаивает что-то от своего государя. И ведь не просто «что-то». Может быть, единственный способ его спасти.

После вчерашнего Алексей уже не строил иллюзий, что все в порядке. Недуг медленно убивал императора. И каждая ночь влекла за собой новые риски.