Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 32 – Lost In Space

Он навалился всем весом. Металл заскрежетал. Плита, рассчитанная на квантовые вычисления и высоколобую философию, дрогнула под напором простой земной рычажной тяги.

Вспыхнули красные руны ошибки. Голограмма уравнения мигнула и исчезла. ИИ станции, столкнувшись с абсолютно нелогичным, варварским подходом, завис на несколько секунд.

Раздался громкий треск, и массивная плита, не выдержав надругательства, с жалобным гулом уползла в паз.

— Протокол испытания пройден. Добро пожаловать, — пропищал Гриня, издевательски копируя механический голос, и первым нырнул в открывшийся проход.

Мы переглянулись, перезарядили оружие и шагнули следом. Первый рубеж древней станции был взят. Впереди нас ждало сердце станции, и мы собирались добраться до него, даже если придется разобрать этот артефакт на запчасти.

Тест на интеллект и удар кувалдой

Действие транквилизатора улетучивалось с пугающей скоростью. Еще минуту назад я готов был обнять ближайшего охранного дрона и писать стихи о красоте неевклидовой геометрии, а теперь реальность возвращалась, обрушиваясь на плечи бетонной плитой. Ледяной холод химического спокойствия отступал, уступая место привычному липкому поту, учащенному сердцебиению и жгучему коктейлю из адреналина и паранойи.

Мы перешагнули через порог искореженной Михалычем плиты и оказались в новом секторе обьекта.

Здесь архитектура неуловимо изменилась. Исчезли изящные, сбивающие с толку изгибы коридоров. Пространство стало строгим, функциональным, подчиненным пугающе безупречной математической логике. Абсолютно прямые линии, идеальные прямые углы, матовые поверхности цвета мокрого асфальта. Свет стал ярче, приобретя холодный, стерильно-белый оттенок.

— Оружие к бою, — хрипло скомандовал Воронов. Он тряхнул головой, отгоняя остатки медикаментозной эйфории, и снова стал тем самым жестким капитаном «Аскольда», который не верил ни во что, кроме устава и крупнокалиберной плазмы. — Док, спрячь свои шприцы. Дальше идем на своих нервах.

Я поднял импульсный карабин, чувствуя, как дрожат руки. Мышцы, расслабленные химией, теперь болезненно сводило.

— Капитан, вам не кажется, что здесь… слишком тихо? — спросил я, вглядываясь в уходящий вдаль коридор. — Даже дроны за нами не пошли. Как будто мы переступили какую-то невидимую черту.

— Мы в зоне активного тестирования, академик, — пискнул Гриня со своего обычного места на плече старшего механика. Хомяк нервно дергал усами и водил носом из стороны в сторону. — Мои усы улавливают колоссальное напряжение в электромагнитном поле. Здесь везде скрытые проводники. Толщиной с атом, но энергии в них хватит, чтобы вскипятить океан. Не трогайте стены без нужды.

Мы прошли метров тридцать по идеальному, безликому коридору, пока не оказались перед очередной аркой. За ней открывалось просторное помещение. Это был идеальный куб, грани которого составляли примерно двадцать на двадцать метров. Никаких колонн, никаких парящих голограмм, никаких постаментов. Только гладкий серый пол, такие же стены и потолок, излучающий ровный белый свет.

— Выглядит как камера для допросов, — пробормотал Михалыч, с подозрением оглядывая помещение. Он крепко сжимал в одной руке свою знаменитую титановую монтировку, а в другой — увесистую кувалду с короткой рукоятью, которую таскал на магнитной подвеске у пояса. — Мне это не нравится.