Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 35 – Lost In Space

Гриня выхватил свой миниатюрный плазменный резак. Обычно им филигранно срезали пломбы или спаивали микросхемы. Сейчас хомяк выкрутил регулятор мощности на максимум, превратив тонкий луч в ревущее копье синего пламени. Он вонзил резак прямо в гладкий серый пол у основания голограммы.

Материал Предтеч сопротивлялся. Он не плавился, а скорее испарялся, издавая мерзкий запах озона и жженого сахара.

— Потолок! Пять метров! — в ужасе прохрипел Док, распластавшись на полу.

Нам уже приходилось пригибаться. Жар становился невыносимым.

— Давай, грызун, жги! — орал Михалыч, нависая над Гриней.

Наконец, в полу образовалась дыра размером с кулак. Гриня отскочил в сторону, выключив резак. — Готово! Вижу шины! Они пульсируют светом. Защитной изоляции почти нет, они рассчитывали на прочность внешнего корпуса.

Михалыч отбросил в сторону ненужный плазмомет. Он достал свою оплавленную титановую монтировку и перехватил кувалду.

— Значит так, академик, — Михалыч не смотрел на меня, его взгляд был прикован к дыре в полу. — Вся эта ваша квантовая энтропия — это, конечно, красиво. Но закон Ома для участка цепи никто не отменял даже в одиннадцатом измерении. Если я закорочу питающую шину на шину передачи данных, произойдет скачок напряжения. Фаза встретится с нулем. Понимаешь?

Я сглотнул. — Произойдет короткое замыкание. Но их предохранители…

— Я срал на их предохранители! — взревел механик. — У них система рассчитана на интеллектуальный ввод, а не на то, что в нее воткнут кусок титана! Гриня, целься!

Хомякоид подскочил к дыре. — Центральная жила и левая! Расстояние два сантиметра!

Михалыч вставил расплавленный конец монтировки в дыру. — Четыре метра! — заорал Воронов. Капитан уже стоял на коленях, пригнув голову. — Делай, что задумал, механик!

Плита неумолимо давила вниз. Я чувствовал, как излучаемое ею тепло обжигает кожу сквозь комбинезон. Еще пара минут, и нас раздавит в тонкий слой биологического материала.

Михалыч прицелился. Его лицо исказила гримаса предельного напряжения.

— Держи монтировку ровно, Гриня!

Хомякоид обхватил металлический стержень обеими лапками, направляя его точно между светящимися жилами Предтеч.

— Если мы сейчас сгорим, старый, я тебе на том свете все тапки изгрызу! — пропищал хромб.

— За Императора и Терру! — выдохнул Михалыч.

И со всей дури, вкладывая в удар всю силу своих мозолистых, привыкших к тяжелой работе рук, обрушил кувалду на верхний конец монтировки.

ХРЯСЬ!

Звук был таким, словно лопнула стальная струна толщиной с корабельную мачту.

Монтировка, забитая ударом кувалды, как клин, пробила тончайшие кристаллические оболочки энергетических шин и намертво соединила их между собой.

То, что произошло дальше, не поддавалось описанию.

Великая, древняя, совершенная технология Предтеч, рассчитанная на управление звездными системами, столкнулась с банальным, грубым, животным вандализмом. Произошло колоссальное короткое замыкание.

Из дыры в полу ударил сноп ослепительно-зеленых искр вперемешку с фиолетовыми разрядами. Монтировка мгновенно раскалилась добела. Михалыча и Гриню отбросило ударной волной на пару метров.

Голограмма с многомерным уравнением задергалась, как эпилептик. Вращающиеся сферы начали сталкиваться друг с другом, символы посыпались вниз, как бисер с порванной нити.