Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 100 – Lost In Space

— Доклад, — голос капитана был хриплым, как наждачная бумага, но в нем уже снова звучала сталь. — Вера, статус систем.

С потолка раздался голос бортового ИИ. На этот раз в нем не было ни капли привычной саркастичности. Система работала на пределе аварийных протоколов.

— Анализ завершен. Структурная целостность корпуса — тридцать восемь процентов. Носовые бронеплиты оплавлены и частично деформированы. Дефлекторные щиты не функционируют, эмиттеры требуют полной замены. Гипердвигатель перегрет, ресурс катушек выработан на девяносто процентов. Система жизнеобеспечения стабильна, однако в секторах с пятого по девятый зафиксирована разгерметизация. Потери среди экипажа: трое тяжелораненых, пятнадцать с травмами легкой и средней степени тяжести. Убитых нет.

— Убитых нет, — эхом повторил Воронов и наконец-то позволил себе скупую, вымученную улыбку. — Слышали, парни? Мы нагнули смерть. В очередной раз.

Капитан выпрямился и нажал кнопку интеркома. — Михалыч. Как у тебя дела в преисподней?

Динамик зашипел, и из него донесся кашель старшего механика, сопровождаемый лязгом металла. — Капитан, если честно, то мы держимся на синей изоленте, молитвах Императору и какой-то матери. Реактор я заглушил до двадцати процентов, иначе мы бы взлетели на воздух. Гиперпривод спекся. Чтобы заставить его прыгнуть еще раз, мне нужно перебрать половину узлов и заменить охладители. На это уйдет минимум сутки работы в три смены.

— Сутки у нас есть. В этой туманности ксаарианцы нас не найдут. Начинайте ремонт. Док!

— На связи, капитан, — отозвался врач. В его голосе слышалась профессиональная суета. — Лазарет забит. Зашиваю ребят. У большинства сотрясения и переломы от перегрузок.

— Занимайся. Завьялов, организуй патрулирование нижних палуб. Проверьте каждый отсек, задрайте пробоины. Гриня, остаешься на мостике, следи за пассивными сканерами. Если в этой туманности кроме нас есть кто-то живой, я хочу узнать об этом первым.

Воронов повернулся ко мне. — Чехов. Спускайся в лазарет, пусть Док проверит твою ключицу. А через два часа жду тебя, Завьялова, Михалыча и Гриню в кают-компании. Нам нужно решить, что делать с тем ящиком Пандоры, который мы открыли.

— Есть, капитан, — я с трудом отстегнул ремни безопасности. Тело затекло и болело так, словно меня пропустили через промышленную мясорубку.

Я покинул мостик и медленно побрел по коридорам «Аскольда».

Корабль зализывал раны. Всюду суетились матросы из аварийных партий. Они тащили сварочные аппараты, баллоны с герметиком и бухты кабелей. Искрили портативные резаки, пахло горелым пластиком и антисептиком. Люди работали молча, сосредоточенно, с той мрачной решимостью, которая отличала землян от всех остальных рас Галактики. Мы не впадали в панику, когда наша идеальная техника ломалась. Мы просто брали в руки инструменты и чинили ее.

Проходя мимо четвертого трюма, я бросил взгляд на массивную гермодверь. Там, в холоде и темноте, сидел наш пленник. Эл-Тарис. Представитель высшей расы, чья картина мира была уничтожена несколько часов назад. Я приказал десантникам удвоить охрану, но теперь я сомневался, что ксаарианец попытается сбежать. Его сломали не побои. Его сломала правда о том, что он — лишь "стерильная" ветвь эволюции, а грязные обезьяны с Терры — истинные наследники Древних.