Книга Чужие среди своих, страница 73 – Lost In Space

— Куда уж страшнее, диверсант? — нервно сглотнул Завьялов, поправляя воротник кителя. — Их тут столько, что они могут взять нас на абордаж просто задавив массой.

— Они не собираются брать нас на абордаж, лейтенант, — я поднял глаза на Воронова. — Капитан, обратите внимание на эти шесть кораблей, которые сейчас занимают позиции по периметру их построения. Те, что похожи на раскрытые цветы или спутниковые тарелки-переростки.

Воронов прищурился, вглядываясь в данные, бегущие по краю его монитора. — Фиксирую колоссальный всплеск энергии в их реакторах. Это не орудийные платформы. Что это, Макс? Ты играл в их аристократа целый месяц, ты должен знать их доктрины.

Я знал. И от этого знания внутри всё холодело. Месяц, проведенный в шкуре Эл-Тариса, офицера Инквизиции, не прошел даром. Я читал их закрытые архивы, изучал протоколы действий в нештатных ситуациях. Я знал, как мыслит их командование.

— Это генераторы пространственного коллапса, командир, — тихо произнес я. На мостике на секунду повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь писком приборов. — По-нашему — «Ткачи». Ксаарианцы используют их только в одном случае. Протокол Инквизиции «Очищающее пламя».

— Поясни, — процедил Воронов.

— Они больше не хотят захватить нас. Смерть Инквизитора Ваэля, взлом их суперкомпьютера «Сингулярность» ... мы перешли черту. Высший Совет Ксаара решил, что риск слишком велик. Возможно они поняли, что мы расшифровали первый ключ к Станции «Омега». И они пришли к выводу: если наследие Предтеч не достанется Империи, оно не должно достаться никому, тем более каким-то «грязным приматам» с Земли.

Я вывел на главный экран схему действия «Ткачей». — Эти шесть кораблей сейчас создают вокруг нашего сектора замкнутую гравитационную сеть. Гиперпереход заблокирован. Мы словно в гигантской клетке. Как только сеть замкнется окончательно, они не станут стрелять по нам прицельно. Дредноуты дадут залп по «Ткачам», те ретранслируют энергию плазмы и ионных лучей на гравитационную сеть, и вся клетка сожмется внутрь.

— И что будет? — спросил оператор щитов, молодой парень, чьи руки дрожали над пультом.

— Температура внутри сектора поднимется до уровня ядра сверхновой, — ответил я, глядя в его расширившиеся глаза. — Космос буквально загорится. Любая материя — наш крейсер, астероиды, космическая пыль, даже сам вакуум — будет расщеплена на субатомные частицы. Они хотят сжечь этот сектор дотла, стереть его из реальности. Чтобы вместе с нами сгорел жесткий диск, на котором записан путь к Мертвой Зоне.

Воронов потер подбородок. Его лицо оставалось пугающе спокойным. — Эффективно. Безжалостно. В их стиле. Завьялов, сколько у нас времени до того, как они замкнут сеть?

— Судя по скорости накопления энергии на «Ткачах»... — лейтенант лихорадочно застучал по клавишам, — четыре минуты, сэр. Может, пять, если их реакторы не выдадут номинал. Как только уровень поля достигнет ста процентов, они начнут сжатие.

— Значит, у нас есть четыре минуты, чтобы доказать этим ублюдкам, что русские не горят, — капитан хлопнул ладонью по подлокотнику. — Михалыч! Гриня! Как меня слышите?

Динамик внутренней связи взорвался треском статических помех, сквозь который пробился густой, прокуренный бас старшего механика, перемежающийся писклявыми ругательствами хомяка.