— Герман Сергеевич! Как папА? Не слишком ли утомился?
Не это я хотела узнать в первую очередь, но роль любящей дочери требовала спросить об этом прежде всего.
— Я не доктор, чтобы судить, — сдержанно отозвался Стрельников. И с едва заметными извиняющимися нотками добавил: — Однако деловые разговоры и впрямь даются Никите Гавриловичу непросто.
Я изобразила, будто хотела немедленно выскочить из гостиной, но вежливости ради удержала себя. И гость уже успокаивающе добавил:
— С ним ваша прислужница, м-м, Фёкла, если не ошибаюсь.
— Хорошо, — кивнула я и, как бы повинуясь этикету, спросила: — Что там ваше дело? ПапА согласился вам помогать?
Тайком затаила дыхание: а ну как нет? Однако Стрельников тут же развеял опасения спокойным:
— Да, за что я весьма признателен. Правда, Никита Гаврилович считает мою идею блажью, но в этом он не одинок. А для меня важнее вещественная помощь, а не чужое мнение.
— Весьма разумная позиция, — брякнула я. И с невесть отчего проснувшимся лукавством добавила: — Это факт, а не лесть.
Получив собственную фразу в обратку, Стрельников на мгновение растерялся. Однако почти сразу нахмурился, подозревая подначку, и я тихонько вздохнула: совсем несмешной товарищ. Искренне попросила:
— Не сердитесь, Герман Сергеевич. Лучше расскажите, что именно папА вам пообещал. Вы же хотите заняться вашими изысканиями как можно скорее, да?
— Верно. — Пристыженный Стрельников сменил гнев на милость. — Никита Гаврилович разрешил мне беспрепятственно передвигаться по его земле и брать геологические пробы, где потребуется. Также он обещал двух прислужников в помощь и необходимый инструмент, ежели таковой найдётся в усадьбе.
— Замечательно, — кивнула я. — Но, видите ли, в чём дело… Сейчас в людской и нет никого, все работой заняты. Может, вы вечером к нам заедете? Отужинаете с нами, а после помощников себе выберете и сговоритесь с ними обо всём?
На лице Стрельникова отразилось раздражение от новой задержки, и я кротко добавила:
— Но если хотите, я провожу вас в людскую.
— Не нужно, — после короткой паузы отказался Стрельников, неохотно признавая справедливость моих аргументов. — Я приеду вечером. Во сколько у вас ужин?
— О, непоздно! — уверила я. — Мы же в деревне. Приезжайте часам к семи. А сейчас не желаете ли чаю?
— Благодарю, но вынужден отказаться, — ответил Стрельников чопорно. И я, конечно, могла ошибаться, но вспоминал он при этом вчерашние «посиделки» с Элен. — Позвольте откланяться до вечера.
— Хорошо, Герман Сергеевич, — я не стала его удерживать. — Давайте провожу вас через сад, чтобы Елена Андреевна лишний раз не нервничала.
Стрельников как будто хотел возразить (вновь переживал за мою репутацию?), однако передумал. Сдержанно поклонился, выражая согласие, и мы с ним покинули гостиную.
Дорогой почти не разговаривали, но у калитки я остановилась и очень серьёзно посмотрела в лицо спутнику.
— Герман Сергеевич, у меня к вам будет просьба.
— Слушаю, Анна Никитична, — настороженно (и справедливо настороженно!) отозвался тот.
Ну, поехали.
— Могли бы вы бывать у нас… пусть не ежедневно, но хотя бы через день? ПапА очень взбодрил ваш визит, и несмотря на утомление, думаю, пошёл ему на пользу. Понимаете, — я неопределённо повела рукой, — мужчинам, особенно мужчинам выздоравливающим, становится скучно только в женском обществе. Отсюда дурное настроение, сплин… Замедлится выздоровление. А я бы хотела, чтобы папА поправился как можно быстрее.
Стрельников прочистил горло.
— Анна Никитична…
Однако я сказала ещё не всё.
— Я не прошу сидеть у нас часами! Просто… заглядывайте. С утра или вечером, как вам удобнее. Уверена, папА будет интересно послушать о том, как продвигаются ваши изыскания.
— И вам, наверное, тоже? — остро взглянул на меня Стрельников.
— И мне. — Отпираться не имело смысла. — Я твёрдо уверена: вы найдёте то, что ищете. А возможно, и гораздо больше, чем ожидаете. Будь я мужчиной, сама приняла бы участие в ваших исследованиях.
— Вы не мужчина! — отрубил Стрельников. — А геология — совершенно неподходящее для барышни занятие!
Немного помолчал и всё же закончил уступкой:
— Однако, если здоровью Никиты Гавриловича от этого будет польза, я постараюсь навещать его.
— Благодарю вас! — просияла я и восторженно сжала ладони перед грудью. Жест вышел слегка театральным, но на Стрельникова подействовал.
— Не стоит, — буркнул он, отводя глаза. — Всего наилучшего, Анна Никитична. Я приеду к семи.
— Мы с папА будем ждать! — Это, пожалуй, была вершина отведённого мне умения флиртовать, но для Стрельникова и она оказалась перебором. Пробурчав что-то невнятное, он поспешил ретироваться.
