В дверь постучали, и в ответ на моё «Да-да!» в комнату заглянул Семён.
— Барин, там это, Тихон передаёт, что гость ваш явился.
— Замечательно! — Я тут же поднялась из-за стола. — Зови сюда Феклушу, пусть приберёт. — И повернулась к Стародубцеву: — ПапА, вы готовы принимать гостя?
— Да-да, веди, — махнул рукой больной, и я быстрым шагом вышла из спальни.
Как и уговаривались, Стрельников ждал у привратницкой будки, нетерпеливо расхаживая взад-вперёд. При виде меня он сдержанно поклонился, и я, произнеся обязательные слова приветствия, сообщила:
— ПапА сегодня намного лучше, он примет вас. Но очень прошу: не утомляйте его долгими разговорами.
— Хорошо, Анна Никитична, — согласился Стрельников, наверняка готовый обещать что угодно, лишь бы наконец встретиться с хозяином усадьбы.
— Тогда идёмте, — кивнула я. — Только не через парадный вход — Елена Андреевна может из окна увидеть.
И повела гостя проверенной «тайной тропой» — вдоль ограды и через сад.
Открыв заднюю калитку, я остановилась в проходе и серьёзно посмотрела на Стрельникова:
— Герман Сергеевич, рассчитываю на вашу скромность. Как вы понимаете, это вход только для своих.
— Ценю ваше доверие, — с не менее серьёзным видом поклонился тот. И неожиданно с запинкой добавил: — Вам… очень идёт это платье.
Это что, комплимент? От человека, который буквально вчера смотрел на меня, как на «не-барышню»?
Боюсь, то, с каким видом я в первые секунды уставилась на Стрельникова, больше подошло бы Феклуше или ещё кому из прислужниц. И он, сам уже нерадостный, что брякнул подобное, не без сердитости добавил:
— Это факт, а не лесть.
— О. — Я наконец-то взяла себя в руки. — Благодарю. Очень… неожиданно.
Стрельников нахмурился совершеннейшим букой, и я, поспешно пробормотав: «Идёмте же, папА ждёт», — повела его через сад к усадьбе. И, каюсь, несмотря на всю красоту умытой росой, весенней природы, голова моя была занята отнюдь не любованием цветущими деревьями.
Может, имело смысл зайти с этой стороны? Влюбить… Ладно, расположить к себе Стрельникова, чтобы он позволил стать его хвостиком на время научных изысканий? Восхищённо смотреть в рот, изумлённо хлопать ресницами и, забрав у Маши все свои платья, ежедневно одеваться, как муза, для этого скрытного и не отличающегося приятными манерами человека.
«Не смогу, — тоскливо вздохнула я. — Что в прошлой жизни не умела такого, что в этой не сумею. Старая дева — диагноз, который даже смертью не лечится».
Мы подошли к концу сада, и я уже почти по привычке остановилась, чтобы оценить, свободен ли путь. Стрельников без вопросов встал рядом, вместе со мной терпеливо ожидая, пока какая-то прислужница не скроется в птичнике с ведром корма для его пернатых обитателей.
— Давайте пройдём к дому как можно быстрее, — сказала я, когда путь вновь стал свободен.
Стрельников молча кивнул, и мы быстрым шагом прошли по лужайке мимо пруда к чёрному ходу. Скрылись в доме, и я уже почти выдохнула, как на нас едва не налетела спешившая со стороны кухни Феклуша.
— Ой! — пискнула она, и я поспешила взять инициативу в свои руки.
— Феклуша, папА готов принять гостя? — спросила таким тоном, будто заводить визитёров с чёрного хода — самое естественное, что может быть.
— Аг-га. — Прислужница перевела взгляд с меня на Стрельникова и обратно и вдруг выпалила: — Вы ток, поспешайте! Елена Андреевна проснуться изволила.
— Спешим, — заверила я и, с трудом удержавшись от фамильярного желания цапнуть спутника за руку и потащить за собой на буксире, решительно устремилась в сторону лестницы на второй этаж.
