Книга Рабский ошейник, страница 57 – Юлия Буланова

— Так иногда бывает, — с отеческой нежностью произнёс ране Асио. — Особенно, на ранних сроках. Это ничего. В другой раз, обязательно, получится.

А меня передёргивает. Я не хочу другого раза, но не могу об этом сказать. Аэли о многом не должны говорить, чтобы не вызвать общественного осуждения.

Мне вспоминается Вики — аэли моего отца. И я впервые думаю о том, что, возможно, она не была плохой сама по себе, а злилась на то, что её выдернули из родного мира и сделали инкубатором. Наверное, она смотрела на меня, на мою мать и понимала, что мы, как урождённые ракшаси не можем быть поражены в правах. Потому что это интегрированных в ракшасское общество иномирян, фактически, покупают. Они редко могут выбирать своих энэри. И Вики, скорее всего, не выбирала моего отца. Это Ленне Истали выбрал её и заставил рожать одного ребенка за другим, не спрашивая, чего там она хочет.

Думаю, она посмеётся, узнав, кем я стала. Аэли и аэли в рабском ошейнике. Это весьма иронично.

От гадких мыслей спасала рутина и то, что Вард не лез с разговорами. За последнее я была ему особенно благодарна.

Через два дня, когда стало лучше не только Уне, а ещё тридцати четырём малышам и мы вынуждены были передать их родителям, потому что они начали бегать, прыгать и кричать по любому поводу. Потому что им скучно. Потому что весело. Потому что на завтрак белковый коктейли со вкусом ягод. Потому что на завтрак не белковые коктейли со вкусом ягод, а что-то другое.

Уна осталась в лазарете. Потому что не узнавала никого и очень переживала, если не знала, где в данную конкретную минуту находится Вард. Она его, даже, до туалета провожала и под дверью караулила. Что вызывало кучу неудобств. Но отослать девочку не давал гиперответственный Вард.

Он к ней, кажется, привязался.

Зря. Я так думаю. Потому что всё равно придётся её отдать. Ведь ей нужен дом, семья. А у него экспедиция.

Хотя… Вард говорит, что можно передать девочку его дяде и тёте. Они ещё в самом расцвете сил, а все дети уже выросли и разлетелись кто-куда.

Наверное, это не самый плохой вариант. Идею полететь на Тайли-ти к семье Варда она воспринимает значительно спокойнее, чем отправиться неизвестно куда и неизвестно к кому.

— Это Делагарди Амир — мой дядя, — заочно знакомит он Уну со своими родными. — Это Делагарди Айше — моя тётя. Это Делагарди Хадис и Лейли — мой брат и его жена. А это Делагарди Энвер. Ты с ним скоро познакомишься.

Отхожу, чтобы не мешать.

— Ранни, тебе нужно немного отдохнуть, — говорит старший медик. — Иди поспи.

Я киваю и иду.

На самом деле я не хочу спать. Но не спорю. И всегда делаю, что мне говорят. Старательно изображаю покладистость. Иногда мне самой удаётся поверить, что не хочу поубивать всех присутствующих к шшатовой матери.

Ране Асио искренне заботится обо мне. И не только, как о полезном подчинённом. Мне кажется, что он чувствует благодарность. Из ста двадцати трёх его пациентов погибло всего четырнадцать. На данный момент. Конечно, часть детей всё ещё находится в группе риска. Только, они уже пережили третий этап и это внушает некоторый оптимизм.

Но как же мне хочется заорать. Чтобы, шшат его побери, он засунул свою заботу куда подальше и прекратил отдавать мне приказы. Потом что я уже не могу слышать, что мне нужно.