Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 28 – Анна Владимирова

— Прекрати, Давид! – возмущался Рустэм. – Ты мне как сын! Чтобы я не слышал такого больше!

— Она чистая, Давид, – положила мне на плечо руку Манор. – Я не могла не проверить…

— Мне все равно, какая она, – мягко возразил я.

— Э нет, дорогой! – покачала она головой. – Твоя мать бы мне не простила, если бы я отдала тебя кому попало! Не перебивай! – гаркнула она на мужа, шумно набравшего воздух в легкие. – Я знаю, что он зверем выбирает, но знаю я этих ваших зверей! Несут вас в омут с головой, не иначе!

Она энергично подкрепляя каждое слово жестами, и как бы ни было тяжело на душе, я все равно усмехнулся. Манор хоть и вредная временами, но добрая. Зверь отозвался ворчанием в душе – не понравилось ему, что выбор его оспаривают, но он тоже любил Манор.

— Зверь мой любит тебя больше ведьмака, – заметил я с усмешкой.

— Пусть не подлизывается! – махнула она рукой. – Ему надо меньше. Тебе больше. Рассказывай давай, почему такая спешка у тебя с женитьбой!

— Слава не хочет замуж за Роварского, – улыбнулся я мягко. – Она пыталась сбежать сегодня ночью из города. Но я не пустил. – Манор с Рустэмом изумленно переглянулись. – Слава давно моя. Сбежала однажды. Но теперь нашлась, и я не намерен ее отпускать.

Манор слушала, тревожно хмурясь, потом перевела взгляд на мужа:

— Ты проследи, чтобы этот твой Роварский не влез со своими претензиями, – потребовала она. – Давиду не до этого – ему с собой разбираться надо. И с невестой своей.

— Знал, что ты будешь против, – усмехнулся я грустно.

— Просто мать твою представляю на своем месте, Давид. – Манор села напротив и посмотрела в глаза. – И точно знаю, что она бы переживала.

Манор двоюродная сестра мамы. А еще они с детства были лучшими подругами. Только теперь мама не помнит и ее.

— Давид, может, можно еще передумать? – с надеждой накрыла она ладонью мою.

А я замер и мысленно закрыл уши своему зверю. Веки дрогнули против воли, и я прикрыл глаза.

— Манор! – рявкнул Рустэм, и та, к счастью, замолчала.

— Мы поедем, – вздохнул я, открывая глаза.

Понимал, что Манор пытается заменить мне мать и искренне любит, но от ее любви становилось невыносимо. Отчасти из-за того, что мать она не заменит. И чувство одиночество не пройдет.

Когда не стало отца, я был слишком мал, чтобы это осознать. Но пустота уже тогда поселилась в душе, оторвав от нее приличный кусок. Со смертью брата не стало еще одного куска. А когда перестала узнавать мать, я будто одичал. Этот дом на кладбище, вечный туман и одиночество заменили мне жизнь с живыми. Да, я работал, как проклятый, но все это лишь бегство от пустоты.

Когда я привел в дом Славу впервые, в нем будто стало светлее. Не заметить это было невозможно. Ведьма озарила каждый темный угол моего пространства. Мы говорили часами, занимались любовью, пили вино и чай, много курили и прерывались только на редкий сон. Мне впервые в своем доме захотелось жить, а не просто приходить в него с работы. Ну какая другая могла в этом сравниться со Славой? Объяснять бесполезно.

— Манор, оставь нас, – приказал инспектор. – Поговорить надо. Давай живее. А то твоя болтовня сейчас его сдует со стула, и хрен потом найду! – Манор поджала губы, но повиновалась. Когда мы остались одни, Рустэм придвинулся ближе, усаживаясь на край кресла. – Не слушай ее. Она любит тебя, – махнул рукой, – но перегибает. Ты когда жениться думаешь? Просто в свете происходящего, желательно бы поскорее.