Книга Безупречная репутация, страница 9 – Марьяна Брай

Ужин повторил диспозицию, только Платон Сергеевич выглядел еще более помятым и мрачным, а Софья — еще более праведной. Разговора не получилось: все были погружены в свои мысли, отвечали односложно, нехотя, хоть и пытались играть в тёплые отношения. Я, как никто, знала, что количество денег на счёте прямо пропорционально атмосфере в доме. Заботы и долги угнетают, а шанс оказаться содержанками унижает сильнее всего. В этом наши взгляды с папенькой совпадали идеально. И теперь я знала: куда нажимать и где подкрутить, чтобы он принял правильное решение.

Выходить замуж мне хотелось лет в тридцать, и то: позже я списывала это желание на гормоны, буйно расцветшие в моей голове из-за природного процесса в организме. Но, присмотревшись к тройке претендентов, на тот момент крутившихся рядом, здравомыслием победила природу.

Мне потом говорили, что я не там искала. Но даже мой просчитывающий всё и вся мозг не был лишен романтики. Я искренне верила, что браки заключаются на небесах и нужен тот самый первый взгляд, задержанный вздох, нужно, чтобы сердце пропустило удар, когда я увижу того самого, предопределённого мне небом и судьбой.

Поэтому брак с папенькиным врагом сейчас рассматривала в самую последнюю очередь.

Я легла спать, но сон не шел. Мне нужен был Николай. В любом бизнесе нужен человек, который знает, где в этом городе подают лучшие сплетни и кто с кем спит в обход приличий. Мой брат был идеальным кандидатом на роль отдела инсайдов.

Около четырех утра, когда сон, наконец, начал смеживать мои веки, дом вздрогнул. Послышалась возня, приглушенный мат и звук падающей подставки для тростей. Я накинула халат — это чертовски тяжелое, густо испещренное золотой вышивкой сооружение из бархата, и вышла в коридор. Коко или Николай Платонович, если официально, пытался штурмовать лестницу. Его цилиндр съехал на затылок, галстук напоминал побеждённую змею. А от амбре, распространявшегося по дому, можно было бы заправить небольшой дирижабль.

— О-о, Лизавета… — он замер, сфокусировав взгляд на мне. — Ты чего… не спишь? Бессонница после … этого… штурма гранита головой?

Я схватила его за локоть и, несмотря на попытки «брата» изобразить вольную перелётную птицу, затащила в свою комнату. Усадила в кресло, где он тут же обмяк.

— Так, Коко, — я присела напротив, проигнорировав правила приличия, — пьяному нотации читать не буду, это скучно. У меня к тебе деловое предложение.

— Предложение? — он икнул. — Ты хочешь, чтобы я… купил тебе новых лент? Лиза, казна пуста… Я пью, пока мои друзья угощают меня, но скоро это прекратится… к моему ве-ли-ко-му сожалению.

— Забудь про ленты. Мне нужны сплетни. Самые грязные, самые свежие. Кто в Петербурге сейчас на грани позора? У кого из тузов репутация трещит, как корсет после обеда? О ком шепчутся в кулуарах клубов, где ты спускаешь чужие деньги?

Николай внезапно протрезвел: ну, насколько это возможно для человека, наполовину состоящего из шампанского. Он посмотрел на меня, как на говорящую собаку.

— Лиза… ты ли это? Какие сплетни? Зачем тебе эта грязь?

— Затем, братец, что твоя веселая жизнь стоит денег. А денег у папеньки осталось только на то, чтобы купить веревку и мыло. Если мы не превратим нашу газету в главный рупор истины… или хотя бы очень правдоподобной лжи, то через месяц ты будешь играть на гармошке у Казанского собора.