Книга Безупречная репутация, страница 14 – Марьяна Брай

Но я смотрела на человека, который стал мне отцом, и чувствовала странный укол в груди. Он горел этим. Он был профессионалом-фанатиком: из тех, кто готов сдохнуть на рабочем месте, лишь бы шрифт ложился ровно. Я ведь и сама такая. В той жизни мой телефон не умолкал даже в душе, а стратегия продвижения захудалого бренда была для меня важнее личной жизни, которой, собственно, и не было. Семья? Дети? На эти темы я наложила вето еще в тридцать. Работа была моей единственной истинной религией.

И сейчас, глядя на Платона Сергеевича, я видела своё отражение: только почти три столетия назад, в мужском варианте и с бакенбардами.

— Красиво, пап, — я искренне коснулась его плеча. — Но красотой долги не закроешь. Давай по фактам: сколько мы должны Столпянскому?

Отец поник. Долго откашливался, и было понятно, что так он глушит слёзы. Но я молча ждала несколько минут, не мешая ему собраться.

— Всё, Лиза. Почти всё. Долг огромен. Если я отдам долю в типографии, это покроет только проценты. Нам придётся продать дом, дачу в Павловске… Коко останется без наследства, а ты… — он запнулся. — Контракт со Столпянским истекает в середине января. До января я должен вернуть как минимум шестьдесят процентов суммы. Остальные сорок можно протянуть по договору до апреля. Иначе — опись имущества и… долговая тюрьма.

— Четыре месяца, — я прикинула в уме: сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь. — Отец, давай сделку. Ты даёшь мне карт-бланш на управление газетой и типографией. На эти четыре месяца. Если к середине января газета не выйдет в плюс и мы не закроем эти чёртовы шестьдесят процентов, я выйду за Аркадия Викторовича. Сама. Без истерик.

Отец посмотрел на меня как на умалишенную.

— Лиза, ты бредишь? Ты — барышня, выпускница пансиона! О каком управлении…

— Пап, — я перебила его своим фирменным «директорским» тоном, от которого у моих сотрудников в Москве подгибались колени. — Хуже уже не будет. Либо я спасаю семью, либо иду под венец исполнять роль трофея. Но иду уже с пониманием и выбрав этот путь сама. Дай мне шанс.

Он долго молчал, глядя на догорающую свечу, а потом просто махнул рукой — то ли от отчаяния, то ли от проблеска надежды.

— Хорошо. Делай, что хочешь. Всё равно мне погибать. Только вот и Столпянский должен согласиться на твоё пребывание в типографии, милая! Он хоть и не понимает в деле ни черта, и газета ему нужна исключительно для того, чтобы продвигать свою мануфактуру, но всё же!

— Нет, папенька. Погибших в этой войне не будет. По крайней мере, с нашей стороны! А вопрос с этим павианом сама решу, будь спокоен. Сейчас мне от тебя требуется профессиональная поддержка. Скажи, а сотрудники типографии… они ближе к тебе или к тому, кто им платит?

— Думаю, ты сама ответила на свой вопрос. Я даже не подозревал, что моя дочь обладает таким складом ума! — он обернулся и посмотрел на меня так, словно заговорил книжный шкаф.

— Ну, пара человек, которым можно доверять?

— Скорее, есть пара, которой вовсе нельзя довериться, дорогая моя, — грустно ответил отец.

Я вылетела из библиотеки и направилась в малую гостиную, где Коко меланхолично терзал струны гитары.

— Сдвинься, — я плюхнулась рядом. — Значит так, отдел новостей. Слушай задачу. Я беру газету на себя. Но официально я просто «помогаю папеньке с корректурой». На самом деле мы будем заниматься восстановлением репутации. Коко выронил медиатор.