Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 49 – Николетта Фэй

— Живым он был нужен, пока караван шёл по плану. При задержании следовало заставить ребёнка замолчать. Пузырёк предназначался именно для этого. Я не мог позволить, чтобы мальчик оказался у нового наместника и его осмотрели.

— Вы знали, кто назначен наместником? — Я придвигаю к нему разрешение на перевозку, выданное за несколько дней до прибытия Ардена.

Вальт бросает на бумагу раздражённый взгляд.

— Конечно. Поэтому караван должен был пересечь границу раньше. Дожди задержали его, а люди Ардена появились на заставе на два дня раньше срока.

Так замыкается первая ночь: тайник в фургоне, мужчина с пузырьком, ребёнок, которого везли живым до первой опасности. Никакого милосердия в его спасении не было. Только жадность Вальта и сорванный срок.

Орен подаёт мне другое письмо, найденное между страницами журнала. На сургуче герб Веймаров, дата поставлена пять недель назад.

— После первого визита Мариса изменила решение? — спрашиваю я.

Вальт смотрит на письмо и окончательно понимает, что мы уже знаем о лекарствах после потери.

— Не сразу. В первый раз она хотела вывезти Лео подальше и больше о нём не слышать. Потом приехала снова. Без перчаток, в траурном платье, хотя при слугах продолжала носить накладной живот. И потребовала кровь.

Я не позволяю ему замолчать.

— Когда?

Вальт называет дату. Ту самую, что стояла на пузырьках с лекарствами Марисы.

— Она пришла ко мне сразу после смерти своего ребёнка, — добавляет он. — На следующий день.

На следующий день после смерти собственного сына Мариса приехала к Вальту и приказала брать кровь у Лео.

Я повторяю эту фразу про себя, пока возвращаюсь по холодному коридору к комнате сына. Она не укладывается ни в одно привычное мне чувство. Можно обезуметь от горя. Можно солгать мужу, боясь потерять его. Но между телом собственного ребёнка и чужим мальчиком у Марисы оказался всего один день — и дорога, которую она проехала с готовым решением.

Свеча на подоконнике ещё не догорела до половины. Арден сидит там же, где я его оставила. Лео спит, положив коня ему на колено, а Арден удерживает игрушку двумя пальцами, боясь пошевелиться.

Он поднимает глаза, и по моему лицу понимает, что Вальт заговорил.

— Что?

Я сначала проверяю сына. Кожа теплее, пульс под пальцами уже не бежит. Лекарка Майна показывает мне лист с количеством выпитой воды. Только после этого я выпрямляюсь.

— Мариса потеряла ребёнка пять недель назад. На следующий день приехала сюда и потребовала кровь Лео.

Арден медленно снимает деревянного коня с колена и кладёт рядом с рукой сына. Встаёт он слишком осторожно, будто резкое движение может разбудить не мальчика, а что-то опасное в нём самом.

— Вальт видел тело? — Арден смотрит на меня поверх головы спящего сына.

Я забираю у Орена тонкую папку.

— Нет. Но у Феликса были документы. Среди бумаг нашли запись о захоронении при его прежней лечебнице.

Орен приносит тонкую папку через несколько минут. Арден просматривает её стоя. Я замечаю дату раньше него и уже знаю, какой будет следующая страница: разрешение на закрытое погребение без родственников, подпись Феликса, номер участка.

— Я хочу увидеть, — произносит Арден.

Он не смотрит на меня, и я не спрашиваю, уверен ли он. Если бы пять лет назад мне показали номер могилы нашего ребёнка и оставили хотя бы малейшее сомнение, я бы разрыла землю руками.