Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 33 – Николетта Фэй

Мариса думала о живом Лео ещё пять лет назад.

— Где старые счета Марисы? — Арден не отводит взгляда от матери.

Эстель медленно опускает руки.

— После свадьбы её личными средствами распоряжался отдельный казначей. До свадьбы книги хранились у Веймаров.

— Ты готовила этот брак, — напоминает Арден. — У тебя должны быть копии.

Эстель понимает, что отрицание только потратит время. В семейном доме осталась книга расходов, которую присылали вместе с брачными бумагами. Арден велит гонцу ехать за ней и вручает приказ с личной печатью. Матери он запрещает покидать лазарет до окончания допроса.

— Ты держишь меня под стражей? — спрашивает она.

— Я пять лет считал сына мёртвым из-за тебя. Пока считай, что просто жду ответов.

Я выхожу прежде, чем разговор станет чужим семейным судом. Лео доел яблоко и теперь сидит на койке, катая деревянного коня по складке одеяла. Когда видит меня, касается моей руки и тихо выдыхает знакомое «ма». Второй слог не получается, но мне хватает.

— Я здесь.

День проходит в ожидании книги. Я лечу детей из каравана, проверяю жар у Лео и заставляю себя не заглядывать к Марисе. После признания Эстель хочется спросить её прямо: что именно она знала? Почему интересовалась живым ребёнком? Но один вопрос предупредит раньше, чем мы соберём доказательства.

Книгу привозят вечером. Кожаный переплёт потрескался, записи сделаны рукой казначея Веймаров. Орен уже сверил печати на дороге. За несколько дней до вывоза Лео Мариса оплачивала обычные расходы: ткань, подарки, пожертвование храму. Через три дня после передачи младенца Вальту появляется крупная сумма без назначения.

Получатель — лекарь Грегор Вальт.

Орен кладёт рядом две обычные квитанции того же казначея. На них есть цель платежа, подпись Марисы и отметка получателя. У перевода Вальту подпись спрятана за формулировкой «по личному распоряжению», зато номер совпадает с реестром её писем. Деньги вышли именно из приданого Марисы, а не из общего фонда семьи.

— Кто разрешил платёж? — спрашиваю я.

Эстель смотрит на подпись.

— Управляющий её личным приданым. Без письменной записки Марисы он бы не выдал столько.

Самой записки нет. В графе причины стоит только «частная услуга». По книге невозможно доказать, за что платила Мариса: за молчание, за лечение или за совсем другое дело. Но дата появляется через несколько дней после того, как мальчика забрали у кормилицы.

— Она уже знала, что Лео жив, — говорит Арден. — И сразу заплатила человеку, к которому его увезли.

— Это подозрение, — напоминаю я. — Не ответ.

Он закрывает книгу, сдерживая желание немедленно идти к жене. Однажды Арден уже позволил чужим словам принять решение за него. Теперь проверяет даже тогда, когда сомнение причиняет больше.

Из палаты зовёт Агна. Лео сидит за столом с угольком в руке. На бумаге нарисован прямоугольник с четырьмя ножками — стол. Рядом маленькая фигура и большая рука в перчатке. Мальчик увидел книгу счетов, услышал имя Марисы и начал рисовать сам.

Я сажусь напротив.

— Это место, где ты жил?

Лео кивает. Рисует на столе чашку, потом кладёт левую руку поверх бумаги. Правой обводит её несколько раз. После этого показывает, как ему закатывали рукав и затягивали что-то выше локтя.

— Перед тем как брали кровь?