Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 25 – Николетта Фэй

— Если эти книги дойдут до семей, они смогут узнать детей, — говорю я. — По шрамам, старым переломам, болезням.

Арден поручает Орену пронумеровать каждую книгу и поставить людей у подвала. Ничего не выносят без двух подписей. После убийства Тевена даже старый лист нельзя оставлять на доверии одному человеку.

В нескольких книгах я нахожу те же дозы горького корня, что на бирке Лео. Детям давали его месяцами. У одного мальчика после увеличения дозы началась рвота, и запись обрывается. У девочки постоянно воспалялась кожа под серебряными пластинами.

— Здесь держали драконьих детей, — говорю я Ардену. — Подавляли признаки рода и записывали осложнения как обычную болезнь.

Он читает страницу, потом закрывает книгу слишком осторожно.

— Вальта найти живым. Всем передать отдельно.

Орен отправляет гонца. Сам остаётся, потому что из подвала есть второй выход в сад, а смотритель слишком часто поглядывает в ту сторону. За дверью находят сгоревшие бумаги и лопату с влажной землёй. Кто-то пытался уничтожить часть архива после перехвата каравана, но ливни залили яму.

Я выхожу в сад вместе с Арденом. В земле лежат обугленные края журналов. Мы собираем их на холст, не касаясь голыми руками. На одном куске уцелел месяц рождения Лео, на другом — фамилия лекаря Вальта. Смотритель уверяет, что жёг старую плесень, но Орен находит в его комнате новый кошель с серебром. Мужчину задерживают для допроса. Он не знает содержания книг; ему заплатили лишь за то, чтобы убрать несколько связок до приезда наместника.

Снова человек, который согласился на маленькую грязь и старательно не задавал вопросов. Я возвращаюсь в подвал, пока Арден выясняет, кто принёс деньги. Ответа нет: платил незнакомый всадник.

Я возвращаюсь к книгам. Нужный год лежит в дальнем ящике. Пятый день месяца, когда родился наш сын. Запись о поступлении одного ребёнка.

«Мальчик, пять дней. Драконья кровь проявляется слабо. Фамилии нет. Вес недостаточный. Кормление каждые два часа».

Я читаю строчку несколько раз. Возраст совпадает, но таких младенцев могло быть больше. На следующей странице перечислены приметы: тёмный пушок на голове, родинка возле правого уха, полукруглый рубец под левой ключицей.

У Лео есть этот рубец. Я заметила его в первую ночь, когда меняла мокрую рубаху: бледная дуга длиной с ноготь, слишком ровная для случайной царапины. Когда-то акушер прижёг там воспалившуюся кожу, и Арден ругался, что отметина останется навсегда.

— Это он, — говорю я.

Арден подходит. Я показываю дату, возраст и строку о рубце. Он опирается ладонями на ящик и читает сам, не доверяя чужому голосу.

Ни Веймар, ни Мариса здесь не названы. Указан только человек, который привёз младенца: управляющий семейного дома. Подпись размазана, зато рядом стоит номер документа о передаче.

Я перелистываю журнал приёма. Документ забрали обратно вместе с сопровождающим. В графе «основание» написано: временное содержание и кормилица до отдельного распоряжения.

Это старое поместье Вальта действительно было первым местом, куда увезли нашего сына.

В записи о приёме есть ещё одна строка: имя кормилицы совпадает с женщиной из расходов рода.

Орен сразу отправляет гонца на север. К вечеру приходит ответ: женщина живёт в посёлке возле старой мельницы. До неё почти день пути.