Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 14 – Тан Ци

Когда мне уже казалось, что точно сейчас умру, меня вдруг накрыла тень иссиня-черного цвета – как будто дождь закончился, тучи разошлись, и небосвод обрушился на меня. Под этим давлением мои ноги наконец согнулись.

Му Янь схватил меня в объятия, пнул легонько ногой в воздухе, и та самая коса, сделав оборот, вернулась обратно, только еще быстрее и стремительнее. «Ш-ш-ших» – раздался в тишине звук вхождения лезвия в плоть. Человек в черном, что бросил косу, недоверчиво опустил голову и посмотрел на рукоять ножа у себя в животе, а потом медленно опустился на колени. Добро и зло воздаются по заслугам, карма неумолима и рано или поздно всех настигает. Только этот бедняга явно не ожидал, что расплата последует так быстро.

В этой смертельной тишине Му Янь сказал:

— Мне правда интересно, как мой младший брат-неудачник вас учит. Будь я на вашем месте, только зайдя в пещеру, сразу бы убил эту девушку, чтобы внести хаос в стан противника. Хорошо, что вы это наконец поняли, жаль только, что поздно.

Нож все торчал из живота этого человека, и он был еще жив. Зрачки его становились все больше и больше, и, задрожав, он прохрипел:

— Ты…

— Он думает, я правда ничего не знаю? Кажется, он недооценивает своего старшего брата, – равнодушно сказал Му Янь.

Человек в черном ничего больше не сказал, лишь опустил голову и дрожащей рукой потянулся к рукояти мачете, будто хотел вытащить его из живота. Му Янь внезапно закрыл мне глаза рукой – из глубины пещеры раздался невыносимый, непередаваемый вопль боли.

— Что он сейчас сделал? – спросила я.

— В царстве Чэнь есть легенда, в которой говорится, что тот, кто умирает с оружием в руках, в следующей жизни снова станет воином.

— Так он хочет стать ученым?

Му Янь опустил руку и сказал:

— Возможно, он хочет быть обычным человеком из низших слоев.

* * *

Раньше я много лет была твердо убеждена, что человек не может делать что-то без причины и что всегда и во всем нужно объяснение. Например, когда на кухне готовили еду, которая мне не нравилась, я бежала спрашивать соученика, который отвечал за еду, почему все именно так.

«Почему сегодня не приготовил жареную картошку? Почему, почему, почему?» Вот так настойчиво спрашиваешь где-то половину стражи, и на следующий день на столе появляется та самая картошка.

Этот пример говорит о важности стремления к знаниям. В знаниях сила и счастье, в незнании – несчастье. С четырнадцати до семнадцати лет – за эти три года – я не раз возвращалась к вопросу: почему я влюбилась в Му Яня? И каждый раз думала вот о чем: за те семь дней он дважды спас мне жизнь, хотя мы, по факту, были друг другу чужими людьми.

Цзюнь Вэй сказал, что я рассуждаю об этой любви ради веселья, что она неискренняя и что настоящие чувства не требуют объяснений и причин. Я думаю, что причина любить как фундамент дворца: в мире не существует зданий без него, и по такому же принципу не должно быть любви без оснований.

Мои чувства к Му Яню строятся на моих двух спасенных им жизнях, а значит, в этом мире нет ничего чище этих чувств. Цзюнь Вэй не понимал моей логики, потому что у него самого она отсутствовала.

Даже за малейшую помощь следует отплатить сполна, даже за каплю из родника. А за источник доброты отплатить уже невозможно, ведь доброта эта уже слишком велика. По правилам, в наших краях, если тебе нечем отплатить, мы отдаем себя без остатка, выходя замуж или женясь. Если бы я тогда поняла, что впервые в жизни влюбилась – в тот самый момент, когда Му Янь пришел мне на помощь, – я бы точно так и поступила.