Книга Трансильвания, страница 158 – Оксана Пелевина

От низкого, пробирающего до костей голоса охотника, сделалось не по себе. Каталина отчаянно хотела возразить Марину, защитить себя и мужчин, пришедших за ней, но в эту минуту, глядя в его хищные глаза, у нее словно пропал дар речи. Повисла тишина. Но она была недолгой.

Грубо толкнув плечом стоявшего рядом охотника, возле девушки вырос Эрих. Каталина заметила, что он старался не шевелить связанными руками. В этот момент его взгляд прожигал презрительно посматривавшего на пленников Марина.

— Вам придется объяснить свои слова и оправдать брошенные обвинения. Ваш задор весьма опрометчив. Эти господа, что привели нас сюда, пока не успели вам рассказать, что произошло на болотах. Надо ли упоминать, что будь мы настроены чуть более агрессивно, вам пришлось бы искать их трупы? Мы же пришли сюда по своей воле. И даже позволили вашим людям связать нам руки в знак смирения. Поэтому советую вам быть осмотрительнее. Вы уже совершили не одну ошибку. И вместо того, чтобы сорить угрозами, вам придется объяснить похищение этой юной леди.

От невозмутимого напористого голоса Эриха Марин начинал злиться. Этот чужак стоял перед ним со связанными руками, но при этом смел бросать ему необъявленный вызов. Марин приподнял голову и обвел вопросительным взглядом своих соратников. Охотники, окружавшие пленников, виновато потупили взоры.

«Не может быть… Черт!»

Марин понял – чужак говорил правду. Ему было неизвестно, что произошло на болотах, но стало очевидно – охотники сплоховали.

— Хотите, чтобы я объяснялся перед кровопийцами? Не дождетесь. Молитесь, чтобы для вас все закончилось быстро. Пристрелю одного, остальные заговорят быстрее.

Рука охотника потянулась к арбалету. Медлить он не собирался.

— Нет, нет, не надо… пожалуйста, – взмолилась Каталина.

— В чем вы нас обвиняете? – пытаясь отвлечь охотника, переключить на себя его внимание, заговорил Кристиан. – Я понимаю, что у вас здесь, наверняка, существуют собственные, давно устоявшиеся правила встречи гостей. Но я вынужден напомнить: мы все еще находимся на территории Австро-Венгерской империи. И на нас распространяются ее законы. Чтобы мы ни сделали, вы не вправе вершить самосуд.

— Законы написаны для людей, а не для упырей, – сквозь зубы процедил Марин.

Выхватив из-за спины оружие, охотник направил его в грудь стоявшего напротив Эриха.

— Мы не вампиры! – выкрикнул Ирвинг, до конца не понимая, что происходит и о чем ведется речь.

Крутя головой, Ирвинг выхватил из толпы взгляд профессора Лист и обратился к ней, как к единственной надежде на спасение.

— Рената, меня зовут Ирвинг. Ирвинг Торнби Сокер. Я сын Брега Сокера. Вы сами писали к нему. Я здесь из-за вас. Из-за вашего письма, что стало причиной смерти моего отца.

— Марин, стой! – крикнула Рената, моментально изменившись в лице.

— Что такое? – с неохотой опустив арбалет, Марин взглянул на женщину, чья рука легла на его плечо. Охотник не знал языка, на котором говорил Ирвинг.

Вместо ответа Рената шагнула вперед и остановилась подле связанного юноши, неуверенно вглядываясь в его лицо.

— Вы ведь понимаете меня. В отличие от ваших друзей, вы говорите по-английски, – заметил Ирвинг. – У меня в кармане лежит ваш дневник. Позвольте, я достану его.

Дождавшись, когда женщина кивнет головой, Ирвинг запустил руку в карман.