Книга Черное сердце фейри, страница 46 – Яна Вуд

— Спасибо. – Я хотел сказать твердо, но изо рта вырвался лишь хриплый шепот.

Кара пожала плечами, как будто она сейчас не перевернула мой мир с ног на голову.

— Я сделала, что могла. Но, к сожалению, когтей на правой руке ты лишился.

Я недоверчиво прищурился. Конечно, мне было дьявольски жаль моих когтей, я даже не мог выразить насколько, но она правда не понимала, что сделала для меня сегодня?

Обо мне никто не заботился уже несколько десятков лет, с тех пор как на Двор обрушилось проклятие. Не то чтобы кто-то сильно проявлял заботу до того момента. Родители были в этом не сильны, они скорее могли сделать лед тверже, чем растопить его. Единственным, кто делал мое существование более терпимым, был Слоан.

Меня трогало его теплое отношение, хоть я и не показывал виду, стараясь во всем походить на отца. Я был старшим сыном, наследником престола и каждый день выслушивал от родителей, каким правителем обязан стать.

Холодным, жестоким, непреклонным, таким же, как они. И я старался, видит Тьма, я хотел угодить им, почти убедил себя сам, что я именно такой. Но сейчас я смотрел в дымчатые глаза Кары, мерцающие, как серый речной жемчуг в лунном свете, и чувствовал, как мое сердце наполняется странной щемящей болью. Мне не хотелось, чтобы мгновение заканчивалось, ведь то была сладкая боль. И я скорее сгину, чем позволю ведьме принижать собственные поступки, когда они заслуживают наивысшей похвалы.

Подавшись вперед, я сжал ее ладони в своих.

— Никогда не умаляй своих заслуг, мэй лэра́н, – произнес я, четко выговаривая каждое слово. – Ты помогла мне сегодня. Хоть я и привык к боли, но не чувствовать ее сегодня при пробуждении было исключительно приятно.

Ведьма склонила голову набок, скользя по мне выразительным изучающим взглядом. Во рту пересохло, кожа пылала, казалось, меня облили чем-то легко воспламеняющимся и подожгли.

— Что? – произнес я, поразившись тому, как странно прозвучал мой голос, словно принадлежал кому-то другому, более чувственному, открытому, страстному фейри, такому как Слоан, да упокоит Тьма его душу.

— Кажется, я ошиблась насчет фейри, – прошептала она, и дерзкая улыбка коснулась ее губ. – Вы… вовсе не жестокие коварные чудовища, какими вас считают.

Я вслушивался в голос ведьмы, наслаждаясь его теплотой и бархатом, не в силах оторвать глаз от ее пухлых губ, словно страшился пропустить хотя бы один оброненный ею звук.

В ее голосе сквозила недосказанность. Будто она говорила не обо всех фейри, а именно обо мне, только боялась признать это. Или мне просто нравилось так думать? Я не понимал отчего, но эта мысль озарила все мое существо подобно молнии, развеяв на мгновение клубящуюся там темноту.

Наверное, стоило расспросить Брана о том, что это вообще было? Почему проклятие разрушало его тело? Как много времени у него осталось? Но я так и не решилась.

Во-первых, он был еще слаб, а во‑вторых, пробуждение в его комнате потрясло меня больше, чем я ожидала. Принц смотрел на меня, пристально, неотрывно, с жаждой. Глаза его излучали томление и жар. Словно ненависть в нем незаметно уступила место чему-то другому… Этот взгляд сбил меня с толку и погнал из его спальни прочь.

Я думала об этом, пока шла к себе. Толкнув дверь, оторопело застыла на пороге, вдыхая знакомый мне душистый аромат свежеиспеченного хлеба. Оказалось, в комнате на столе меня дожидался завтрак: овсяная каша на молоке с орехами и медом, ломтики бледного сыра и травяной чай с чабрецом.