Книга Черное сердце фейри, страница 45 – Яна Вуд

— Можешь положить его, – проговорила я, тронутая этой сценой больше, чем ожидала.

Укрыв хозяина меховым черным одеялом, Сайлас неохотно отступил. Вновь разложив у изголовья Брана целебные травы, я наконец-то смогла облегченно вздохнуть. Оценив результат своих трудов, я не смогла сдержать улыбки. Целительница во мне была довольна. Теперь можно было немного передохну́ть.

Ноги будто налились свинцом. Словно силы нарочно дожидались момента, когда с делами будет покончено, чтобы насовсем меня покинуть. Судя по тому, как посерело небо за окном, близился рассвет, а я еще не сомкнула глаз. Кое-как доковыляв до мягкого кресла, я рухнула в него и уснула прежде, чем голова успела коснуться бархатной обивки.

Первым, что я почувствовал, был запах лаванды и мяты. Я словно перенесся в детство, когда мы сбегали с братом в вересковые поля тайком от родителей и носились босиком по росистой траве наперегонки с козлоногими бе́кке^[9].

Ощущение было необычным. Признаться, я совсем его не ждал. Я помнил, как меня свалил с ног очередной приступ, вызванный проклятием, так, что я, скрученный мучительной болью, едва успел доползти до кровати.

Я предполагал, что, как обычно, проснусь, окруженный медным запахом крови, нестерпимой болью и густым беспросветным одиночеством. Но вот я пришел в себя и не чувствовал боли. Хотя с правой рукой было явно что-то не так.

Я поднес ее к глазам, задумчиво осмотрел белую повязку, успевшую уже немного пропитаться кровью. Неужели кто-то из слуг меня перевязал? Я приподнялся на локтях и медленно сел. Мой взгляд упал на чистую простынь и разложенные на ней сухие травы. Значит, запах мне не почудился. Краем глаза я заметил движение, обернулся и застыл, потрясенно раскрыв рот.

В кресле, уютно свернувшись калачиком, как кошка, дремала Кара. Ее высокая грудь под тонкой ночной сорочкой медленно поднималась, алый рот был слегка приоткрыт, на лице темнел завиток серо-сизой пряди. Сорочка слегка задралась, обнажив длинные, стройные молочно-белые ноги.

Кара вздохнула и вновь пошевелилась во сне. Я невольно засмотрелся на нее, боясь пошелохнуться, чтобы не разрушить этот волнующий момент. Сейчас ведьма не была дерзкой и яростной, в ней читалась уязвимость, беззащитность и столь знакомое безнадежное одиночество.

До боли захотелось укутать ее в теплый плед, сгрести в охапку, заключив ее хрупкое изящное тело в крепкие объятия, где она наконец-то сможет разрушить колючую изгородь, которой оплела себя по жизни, почувствовать себя защищенной, спокойной и счастливой.

Я невольно подался вперед, и кровать подо мной предательски заскрипела. Кара вздрогнула и пробудилась. Сонный взгляд ее грозовых глаз коснулся моего лица, стремительно обретая ясность. Поспешно одернув сорочку, Кара закусила губу. Ее щеки опалил румянец. В моей же груди зародилось довольное урчание. Не думал, что эта дерзкая ведьма умеет так соблазнительно краснеть. Я ощутил странное покалывание в сердце, гадая, что это могло означать.

— Ты очнулся. – Голос Кары после сна был томным и хриплым.

По коже побежали мурашки, я вздрогнул, подавив невольную дрожь. Придав лицу невозмутимый вид, я пошевелил перевязанными пальцами.

— Твоих рук дело?

Ведьма кивнула. Я помолчал, испытывая странное волнение. Я был уверен, что она меня ненавидит и уж точно не станет заботиться о раненом враге.