Книга Подари мне небо, страница 76 – Айлин Грин

— Как вы себя чувствуете? Вы готовы вернуться к работе?

— Конечно, – злобно ответил я, – и вы будете первым пассажиром, который сядет на борт с пилотом-инвалидом.

— Какие прогнозы дают врачи?

— Это вас не касается.

— Вы осознаете, что до конца своей жизни можете остаться в инвалидном кресле?

Я устало закрыл глаза. Я вообще не осознавал, что я инвалид. Я старался об этом не думать. Не думать даже тогда, когда смотрел на свои ноги и не чувствовал, что они у меня есть. Не думать тогда, когда без помощи посторонних я не мог принять душ или удовлетворить другие, низменные потребности.

— Жизнь – очень долгая, и, как вы могли заметить, не всегда идёт по намеченному плану.

И на такие вопросы я отвечал каждый день. Несколько раз меня отправляли на психологическую проверку, проводили психиатрическую экспертизу. Лишь убедившись в том, что я не собираюсь обрывать свою жизнь самостоятельно, меня оставили ненадолго в покое.

На протяжении всего пребывания в стенах больницы я послушно делал то, что мне говорят. Мне нужно было, чтобы меня оттуда выпустили. Я пережил три операции, сотни посетителей, тысячи разговоров, я безумно устал от той суеты, которая окружала меня.

У меня забрали телефон, как вещественное доказательство авиакатастрофы – не знаю, что они хотели там найти. Телефон был разбит, а на сим-карте найти какую-то информацию было нереально. Последним звонком был звонок Кейт. И больше ничего. Я зарыл внутри себя мысли о той, кого я больше никогда не увижу. Сестра тактично обходила эту тему стороной. А связи с кем-либо ещё у меня не было. Быть может, оно и к лучшему. Обсуждать свою личную трагедию я был не готов. Я вообще был не готов к тому, что со мной может такое случиться. Хотя отвечать на вопросы, касающиеся полётов, я по-прежнему был готов. А вот касаться в разговорах своей личной жизни, которая началась, и которую я сам же оборвал – я не хотел.

* * *

— Марк, сегодня мы выписываем вас домой, дальнейшее пребывание здесь для вас не имеет смысла. Убедительно просим вас через десять дней снова прийти на осмотр, нужно понимать, куда двигаться дальше, и какие шансы к полному восстановлению у вас есть.

— А у меня есть шансы? – я вопросительно посмотрел на врача, который помогал мне сесть в инвалидное кресло.

— Шансы есть у всех, – резонно заметил он, – но оценить, какие именно, мы не можем в настоящий момент. Должно пройти время, Частичное повреждение спинного мозга даёт вам все шансы на то, что вы сможете ходить, но в период острой травмы полноценная диагностика затруднительна. Просьба, набраться терпения и не терять надежды.

Надежда. Не было никакой надежды. Честно говоря, мне было абсолютно всё равно на то, смогу я ходить или нет. Потому что летать я не смогу точно, а, значит, я потерял работу, которая была смыслом моей жизни. Я потерял небо, которое перестало быть мне другом. А ещё я потерял ту, ради которой я был бы готов потерять небо. Но судьба сыграла злую шутку – она отобрала у меня сразу две причины, чтобы жить.

Месяц спустя после авиакатастрофы

Возвращаться домой – туда, где повсюду меня окружали самолёты, книги по авиации и прочая атрибутика, связанная с полётами, мне не рекомендовали врачи. С их слов всё в доме будет напоминать мне о том, что случилось. Можно подумать, переехав в другое место, я моментально забуду всё, что произошло и начну танцевать от радости. На руках.