Книга Подари мне небо, страница 75 – Айлин Грин

Ко мне подбежала Лея. Она была заплаканная, глаза были красные. Выглядела она настолько плохо, насколько это вообще возможно. Мне стало ещё хуже, я не хотел никого видеть. Наверное, это был дурной сон, иначе объяснить, что случилось, я не мог. Не хватало какого-то кусочка…

— Брат! Ты живой, – она аккуратно взяла меня за руку и снова заплакала.

Я кивнул. Я живой. Наверное. А почему я не должен быть живым? Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?

— У вас есть несколько минут, потом ему нужно будет отдыхать, – сказал доктор и вышел из палаты.

— Брат, я думала, что больше не увижу тебя, я не понимаю, как это случилось, как ты…как вообще всё…это какое-то чудо, ты живой, – Лея, как обычно, тараторила, а в моей голове был какой-то сумбур. Мне хотелось задать мучавшие меня вопросы, но я физически не мог выдавить из себя всё то, что крутилось у меня на языке.

— Что случилось? – с трудом набравшись сил, я задал единственно важный сейчас вопрос.

Она неопределенно уставилась на меня. В её глазах были неподдельный ужас и удивление.

— Твой самолёт разбился. Самолёт, который летел в Москву, разбился. Марк, все погибли. Все, кроме тебя.

Смысл её слов доходил до меня крайне медленно. Я снова закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. Отказ системы навигации…Какая-то вспышка, удар, грохот. Встречный самолёт. Кейт…все погибли…Кейт была со мной в самолёте. Нет. Это неправда. Это невозможно. В авиакатастрофах не выживают. Либо я умер, либо никто не умер. Другого не может быть.

— Как…?

— Никто не знает, как это произошло. Идёт расследование. Марк, ты живой, и это главное, – она снова плакала, – всё остальное неважно. Не сейчас.

Я живой. Произошла авиакатастрофа. Кейт погибла.

Я попытался встать, но снова безуспешно.

— Марк, не двигайся, пожалуйста, – хлюпая носом, попросила Лея, – тебе нельзя двигаться.

Я и не могу, чёрт возьми! Но почему?

— У тебя травма позвоночника. Повреждён спиной мозг.

* * *

Несколько дней спустя

Мои дни пролетали как в тумане. Ко мне приходили разные люди – врачи, травматологи, психологи. С каждым нужно было говорить, отвечать на их вопросы. Пару раз я услышал, как кто-то предложил привязать мне руки. Зачем? Я и так не мог двигаться, вставать. Они боялись, что я уползу на руках?

— Марк, вы осознаёте, что произошло пятого августа? – журналисты, которых долго не пускали в клинику, всё же сумели прорваться, чтобы получить свой лакомый кусочек – сенсацию. Самолёт разбился, а пилот выжил. Эта новость станет самой обсуждаемой на ближайшие несколько месяцев.

И опять этот вопрос.

— Да, произошла авиакатастрофа, я был командиром воздушного судна авиакомпании Deutsch Airlines. У нас отказала система навигации и отсутствовала связь с вышкой. При заходе на посадку перед нами…

— Как вы считаете, кто виноват в этой авиакатастрофе? – перебила меня какая-то женщина в очках. Очередной психолог.

Конечно, виноват я. Я был уверен, что виноват я. Я не просчитал возможные последствия посадки. Я должен был убедиться в том, что на полосу можно сесть. Вот только я никогда не скажу об этом психологам. Потому что иначе они меня не выпустят отсюда до конца моих дней.

— Я не знаю, кто виноват в этой авиакатастрофе, – повторял я снова и снова, – следствие покажет.