Книга Воронка. Спаси меня, страница 79 – Майя Тень

Капитан Гордеев

Дебил! Скотина! Неотесаный мужлан! Знал же, сколько всего пережила Вика, мог бы понять, насколько терпеливым и нежным с ней надо быть — нет, полез в трусы. И ведь взрослый мужик, должен понимать, что подобные травмы ну не могут рубцеваться столь быстро. Думал, раз готова к отношениям, значит и в постели все должно быть окей.

Так именно постель обнажает все проблемы, именно там проявляются забытые травмы, страхи, вытесненная боль. Уж хотя бы в силу профессии мог бы сообразить, что в первый раз надо прислушиваться к каждому вздоху, сканировать каждое движение — нет, будто впервые женскую грудь и трусы увидал.

В итоге Вика лежит подо мной вся в слезах, силясь сделать глубокий вдох, а я не знаю, как справиться с ее панической атакой. Хорошо, что сообразил включить свет и загрести в объятия.

Никакого романтического полумрака. Пусть будет светло. Обнимаю и не отпускаю ее от себя.

— Помнишь, я в новом магазине специально для тебя нежную пенку купил? — тихо шепчу ей на ушко, чтобы она расслабилась, отпустила ситуацию.

Молчит. Терпеливо жду ее реакцию. Наконец, она неуверенно спрашивает:

— С ароматом шалфея и мяты?

— Ага. Давай я сделаю теплую ванну. Если хочешь для тебя одной, если хочешь — для нас двоих.

Вика кивает. Не знаю, какой из предложенных двух вариантов она выбрала, наверняка еще обдумывает, а я укутываю ее в теплый плед и иду наполнять ванну.

Старательно регулирую напор — чтобы вода лилась плавно, беззвучно, Вике не до резких звуков сейчас. Добавляю пенку, и скоро небольшое пространство ванной комнаты напитывается свежим, чуть терпким ароматом.

Пока ванна наполняется, украдкой смотрю на Вику. Она все еще сидит, закутанная в плед. Снова иду в ванную — самое то: вода не холодная и не горячая.

Опускаюсь перед Викой на корточки: цепляюсь за взгляд ее каре-зеленых глаз. Они уже не влажные, слезки высохли, вот и славненько.

— Все готово. Если хочешь, я выйду. Или мы просто посидим рядом.

Вика молчит, потом тихо произносит:

— Останься со мной, пожалуйста. Я знаю, что такая проблемная…

— Не проблемная, а любимая, — поправляю ее. Легким рывком поднимаю на руки, заствляя слегка вскрикнуть от неожиданности. Забираю плед, кидаю его в сторону. Осторожно ставлю Вику посередине ванной. Пока она привыкает к воде и с удовольствием там устраивается, объясняю:

— Ты не обязана быть сильной и безпроблемной, Вик! Ты имеешь право быть сильной, имеешь право быть слабой, ты можешь бояться, можешь плакать и кричать. Все это — нормально.

Погружаюсь в пенистую воду вместе с Викой, сажусь так, чтобы ее спина опиралась на мой торс, но не делаю никаких попыток погладить, потрогать и другой подобной ерунды.

— Я пытаюсь забыть, что было в «Воронке», честно пытаюсь, — объясняет Вика с дрожью в голосе. Иногда, даже часто кажется, что у меня получается. Но тело помнит, оно предает меня!

— Оно не предает. Тело никогда не предает, Вик, оно защищает тебя, чтобы подобная боль никогда тебя больше не мучила. Дай себе время. И всегда говори, если что-то не нравится. Я взрослый мужчина и отлично умею слышать слово «нет».

Мы еще говорим. Я рассказываю о Кирилле, о том, что мужик размером с быка, пройдя войну, только-только учится жить среди людей, что ему это удается с трудом, что бывают срывы. Вика пытается спорить, обесценивая ею же пережитое, убеждаю в обратном, «так нельзя, Вика, так нельзя».