Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 55 – Галина Милоградская

— Алина! – Артур врывается ураганом, отталкивает Веронику, застывшую у двери. Распахивает глаза, быстро окидывая взглядом. – Ты как? Идти сможешь?

— Плечо – не нога. Конечно могу. – Снова хихикаю. Опираюсь на его руку, позволяю вывести из кабинета. – Представляешь… Регина… ха-х! С ножницами!

Смеюсь и плачу одновременно, мозг начинает отключаться, слабость разливается по телу.

— Подожди, сейчас до операционной дойдём. Потерпи немного, — повторяет Артур. Последнее, что помню, перед тем, как потерять сознание – он поднимает на руки и бежит по коридору.

Первое, что вижу, открыв глаза – взволнованное лицо Артура. Он сидит на стуле, держит за руку.

— Проснулась?

Плечо туго перебинтовано и совсем не болит. Хорошо обкололи. В голове лёгкий шум, наркоз если и был, то неглубокий. Во рту сухо.

— Дай воды, — прошу каркающим голосом. Напившись, откидываюсь на подушку, хмыкаю: — Шрам останется, да?

— Небольшой и красивый, — отвечает Артур. Часы за его спиной показывают три, чуть больше часа прошло.

— Мне надо во что-то переодеться.

Только сейчас замечаю, что по пояс голая, не считая повязки.

— Не надо, мне и так нравится.

— Предлагаешь в таком виде по больнице расхаживать? – приподнимаю бровь.

— Нет. Только передо мной. – Он поправляет простыню, которой накрыта, натягивая до шеи.

— Слушай, я же не больная. Это обычный прокол, так что лежать тут не собираюсь. Принеси мне свежий халат.

— Скажи ещё, что работать пойдёшь, — ворчит Артур. – У тебя теперь десять дней больничный.

— Не многовато ли?

— Самое то. Ещё бы Вероника попробовала возмущаться.

— Она знала, да?

— Знала. – Артур морщится. – Понятия не имею, откуда, но Регину специально к тебе привела без записи, чтобы маску надеть не успела. Только не знала, что там и Максим будет. Кстати, что он у тебя забыл?

От ревнивых ноток в его голосе улыбаюсь. Переплетаю наши пальцы.

— Просил о встрече с Илюшкой. Я согласилась. А что теперь с ней будет?

— Вызвали психиатра и психолога. Если хочешь, можешь заявление подать.

— Не буду. Её же тогда посадить могут, да?

— Если окажется вменяемой, то могут. Но я подозреваю, что там с головой проблемы. Хотя… Это не наша забота. Через два дня её выпишут, а куда дальше – решит психиатр. Но к тебе она больше не приблизится.

В дверь стучат, заглядывает уже знакомая женщина, робко мнётся на пороге. Мать Регины.

— Вы простите её, пожалуйста, — говорит и вдруг падает на колени. – Не подавайте на неё заявление, прошу! Не губите дочку!

— Женщина, вы что? Встаньте! – сажусь, опираясь на здоровую руку. – Я не собираюсь ничего никуда подавать.

— Спасибо! Спасибо вам! Спасибо! – причитает непрерывно. Артур осторожно берёт под локоть, выводит и прикрывает дверь. Смотрит на меня, хмыкает:

— Они там, кажется, все того.

Плечо начинает дёргать к вечеру. Артур уговорил остаться в постели, даже поспать получилось. Как договорились – Максим ждёт у садика, первым делом спрашивает, как себя чувствую. Слабость есть, но не критично. Не шатает из стороны в сторону, и ладно. Артур, который всё это время шёл рядом, тактично отходит, оставляя нас вдвоём.

— Что там с Региной?

— Сейчас спит. Психиатр нашёл признаки маниакально депрессивного психоза. Если диагноз подтвердится, ляжет в клинику.

Что ж, это всё объясняет. Она не виновата в своём диагнозе, но состояние можно контролировать. Всю жизнь принимать препараты.