Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 52 – Галина Милоградская

— Это не всё, — серьёзно продолжает Артур. – Состояние было критическим. Нам… пришлось удалить матку, мне очень жаль.

— Что?! – выдыхаю. Мозг отказывается соображать, внутри всё застывает. Это как? Как так? Почему?

— Придатки на месте, гормональный фон не нарушится, в этом плане можете не переживать. Скоро мы переведём вас в палату, отдыхайте.

Толку мне от этого фона, если я больше не смогу родить?! Если стала инвалидкой, неполноценной женщиной! Будет ли такая нужна Максиму? Меня оставили одну, замечаю это не сразу. В висках пульсирует, слёзы текут по щекам. Поворачиваю голову, смотрю на высокое, почти под потолком, окно. Уже вечер. Чувство, что вся жизнь разом рухнула. Темнота накрывает плотным тяжёлым одеялом, в следующий раз открываю глаза глубокой ночью.

Ребёнка нет и больше не будет. Здесь, в тишине и темноте палаты могут быть честна перед собой: ведь с самого начала его не хотела. И рожать больше не собиралась, только из—за Максима… Только из—за него. Но может, так даже к лучшему: пусть любит такую. Будет рядом, потому что хочет сохранить нашу семью. Он ведь не бросит меня теперь! Как можно бросить? Мысли лихорадочно скачут, толком не могу ни за одну зацепиться. Мне нужен Максим, только он, никого больше не надо. Скорее бы в палату, увидеть его, почувствовать тепло руки. Он меня любит, точно знаю. Не уйдёт.

А если уйдёт? Если найдёт ту суку? Пелена перед глазами, как вспомню её выблядка. Да, Максим может её искать, ведь там сын, которого я не смогу ему подарить! Все мужчины мечтают о сыне, о наследнике. Что делать? Надо скорее связаться с Никитой, пусть все связи задействует, но найдёт её. А потом… Я решу, что с ней делать потом. Никто не должен стоять между мной и мужем! Никто и не посмеет встать!..

Из реанимации переводят через два, а может, три дня. Я не считала. Температура держалась под сорок, плохо помню это время. Но сегодня наконец проснулась с абсолютно ясной головой, как будто из затяжного похмелья вышла. Палата та же, за окном солнце, лежать надоело. Артур Керимович говорит, что потихоньку можно вставать, только самой пока лучше не подниматься.

— Могу позвать санитарку, чтобы она подстраховала, — предлагает, внимательно глядя на меня. Хочется помыться. Чувствую себя жутко грязной. И что, такой Максим увидит? Соглашаюсь, хотя хотела сделать свои первые шаги, опираясь на его руку. С помощью санитарки моюсь, переодеваюсь и довольно выдыхаю. Вот теперь самое время увидеться с любимым. Он ведь придёт?

Паника заставляет сердце забиться быстрее. Вдруг уже уехал? Бросил, потому что ребёнка больше нет? Телефон сел, пока лежала в реанимации. Хотя бы до трёх процентов зарядить, чтобы позвонить. Услышать его голос. Мама, наверное, тоже с ума сошла. Почему ко мне до сих пор никто не пришёл? Никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Заброшенной. Открывается дверь, и счастье захватывает, поглощает – пришёл.

— Привет, — говорю и тяну руку. Максим слабо пожимает её в ответ, присаживается на край кровати, пристально смотрит. Да, понимаю, что выгляжу сейчас не очень, но скоро снова верну форму, ты ещё будешь мной гордиться!

— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он тихо. Руку отпустил, и сразу стало холодно. Внутри тоже холод.

— Прости, — говорю, а слёзы моментально наполняют глаза. Конечно, я виновата. – Прости, что потеряла нашего малыша. Максим, как же я теперь…