Книга Десять писем, страница 139 – Лия Аструм

Присев на корточки, я протянула руку к холодному скользкому камню. Я вырисовывала пальцем выбитые на надгробии буквы любимого имени, чувствуя их шероховатость и прилипшую к коже грязь.

— Прости меня. – Я не услышала свой шёпот сквозь завывания пронизывающего ледяного ветра. – За то, что так долго шла к тебе. Больше я никогда так не поступлю.

Сильные порывы воздуха до боли резали глаза, и я, машинально прищурившись, словила онемевшими губами солёную каплю. Это не мои слёзы. Это плачет стихия.

— Я влюбилась, мам, – признание так легко сорвалось с языка. – В Алекса. Думаю, ты бы даже не удивилась. В него невозможно не влюбиться. Наверное, я всегда его любила. Он самый лучший, и если он покажет, что то же самое чувствует ко мне, я сделаю правильный выбор. А если нет… Я всё равно сделаю правильный выбор.

Выпрямившись в полный рост, я отошла на пару шагов назад и ещё раз окинула взглядом бездушный гранит, пересекаемый мутными струйками дождя. И в этот раз громко, чётко, чтобы каждая захороненная в этом месте душа слышала моё признание, сказала: – Я люблю тебя, мама.

Я ощущала необъяснимую лёгкость, пока шла в сторону Ричарда. Давно нужно было прийти сюда и скинуть, как мне казалось, совсем неподъёмный для моих плеч груз. Мне представлялась эта встреча намного тяжелее. Что стоит мне только увидеть её памятник, как я тут же впаду в неконтролируемую истерику – это в лучшем случае. В худшем – умру от разрыва сердца. Всё обошлось, и внутри маленький побег одного очень упёртого лотоса всего на пару сантиметров показался над водой.

Остановившись рядом с отчимом, я проследила за его взглядом. Мы стояли возле очень старого надгробия. Невооружённым взглядом было заметно, что ему уже не один и, скорее всего, не два десятка лет. На нём не было ни имени, ни дат. Одинокий, местами почерневший камень с маленькой, еле заметной в правом нижнем углу буквой «М».

— Ты должна уехать из города, – спокойно произнёс Ричард, словно предлагал мне выпить чашку кофе в ближайшем семейном кафе. – Я всё устрою. Дам тебе новую личность и обеспечу деньгами до конца жизни.

— А если не уеду, заставишь?

— Приму меры, – последовал уверенный ответ. – Я лишь надеюсь на твоё благоразумие. Ты сама понимаешь, что вы не будете вместе.

— Почему? – Даже я услышала в своём голосе плохо скрытую горечь. Значит, от проницательного Ричарда это никак не могло укрыться.

— Ты знаешь, почему. Я ни за что не позволю разрушить его жизнь. У него блестящее будущее. С его упрямым характером он поднимется туда, куда даже я не надеюсь попасть.

— Ты боишься за себя, Ричард, а не за него.

— Ты ошибаешься, Вивиан, – обманчиво ласково проговорил он. – Я никогда не причинял ему вреда. Только воспитывал, заботился и без всех условностей любил. У меня не самые приятные методы, но то, каким он вырос, отчасти моя заслуга. Я им горжусь. И неужели ты действительно думаешь, что история очень сомнительной давности, без каких-либо доказательств рассказанная одной девочкой с печальным прошлым, может встать между нами? Я – его самый близкий, единственный родной человек.  Он любит меня, и ты прекрасно это знаешь.

Ричард без малейшего труда нащупал мой самый главный страх. Что, если он просто мне не поверит?

— Я хочу рассказать тебе историю своей семьи, – неожиданно сказал он, и эта фраза выбила меня из равновесия, вызвав огромный шквал неподдельного удивления.