Книга Десять писем, страница 137 – Лия Аструм

Тщательно порывшись в полупустой гардеробной, я нашла какую-то старую футболку и, надев её, спустилась вниз.

Алекс стоял на кухне и задумчиво помешивал ложкой кофе. Что он там мешал, я могла лишь догадываться, потому что он всегда пил только чёрный напиток без всяких добавок. Я подошла к нему со спины и, уткнувшись носом между лопаток, скрестила руки на его животе.

— Доброе утро, – прошептала я, оставляя лёгкий поцелуй на коже со вкусом… Я не могла подобрать слов. Со вкусом чего-то бескрайнего, непостижимого. Может, океана… или космоса. Да, он пах для меня просто космически. Рот невольно наполнился слюной, и я, не удержавшись, лизнула языком маленькую, едва заметную родинку на выпирающем позвонке.

— Доброе, малыш. – От этого «малыш», произнесённого хриплым сексуальным голосом, я готова была умереть на месте. – Выспалась?

— Да, – ответила я, ласково поглаживая пальцами его живот, покрытый редкими тёмными волосками. – Всё в порядке?

— Да. Просто задумался. – Он отложил ложку в сторону и повернулся ко мне. Крепкая мужская рука ощутимо сжала мою талию, и в холодных голубых глазах, смотрящих на меня без единой капли нежности, отразился вопрос. – Голодная?

— Нет. А ты? Я могу приготовить завтрак, – засуетилась я, пытаясь двинуться в сторону холодильника. Но он удержал меня на месте.

— Не нужно. Мне пора уходить.

И всё. Молчание. Он убрал руку с моей талии и, подхватив свою чашку, выпил всю эту невкусную жижу залпом.

— Я наберу тебе, когда освобожусь. – И по инерции чмокнув меня в губы, ушёл наверх.

Внутри поселилось тревожное чувство. Вроде, он ничего такого не сделал, но как будто не доделал. Словно это стандартный набор фраз любой девушке в любое утро. Я не почувствовала прежнего тепла, лишь глухую отстранённость, наводящую не на самые благоприятные размышления. Я пыталась отмахнуться от своих нелепых переживаний. У него выдалось очень дрянное утро. Два тяжёлых удара от отца оставили свой видимый след и, скорее всего, его голова была сейчас забита далёкими от романтики мыслями. Решив, что не буду себя накручивать, хотя на душе было всё равно как-то погано после всего того, что я услышала и узнала, я принялась варить себе вкусный кофе, параллельно с духом настраиваясь на утренние серенады Майкла Эванса.

* * *

Два дня спустя.

Резкие порывы ветра безжалостно хлестали меня по лицу. Редкие мелкие капли дождевой воды падали с неба и оседали на моих холодных, плотно сжатых губах. Чавкающие звуки земли и шорох опадающей разноцветной листвы безнаказанно нарушали могильную тишину кладбища. Один из листов, словно вырезанный из красной бумаги, прилип к рукаву моего пальто и, подцепив его пальцами, я отпустила его вниз, наблюдая, как он плавно, с некой грациозностью и воздушностью опустился на сырую землю, покрытую такими же, как и он, отслужившими свою службу поделками осени.

Небольшое каменное надгробие из бело-розового гранита добавляло определённой мрачности в окружающий пейзаж, напоминая о том, что в этом мире умирают не только листья. На камне не было её фотографии, и это единственная посетившая меня позитивная мысль за последние десять минут.

Я не хотела видеть её среди мёртвых. Знание – меньшее из страданий. Гораздо, гораздо больше боли приносили собственные глаза, неотрывно смотрящие на самую невосполнимую для моего сердца утрату. Она проникала внутрь сквозь зрачок, попадала в кровь и струилась по венам разъедающей серной кислотой. Ни с чем не сравнимое чувство, которое никому и никогда не захочется испытать дважды.