Книга Иллюзия падения, страница 90 – Лия Аструм

Мое появление производит фурор. В целом, я всегда вызываю эмоции, но сейчас они ощущаются как перевертыш. В помещении стоит оглушительная тишина, а пять пар глаз рассматривают меня, как умирающего в зоопарке льва.

По одну сторону длинного прямоугольного стола сидят Миллер и глава нашего юридического отдела Энди Шайн. По другую – трое неизвестных мне мужчин и… Ариэль. Дыхание дает сбой. Я не надеялся на такую скорую встречу.

— Добрый день. Приношу извинения. Пробки, – откашлявшись, извиняюсь я и продолжаю стоять, ожидая вердикта Алекса.

Опоздание на тридцать минут для Миллера, пунктуальности которого позавидовал бы и Биг-Бен, равносильно измене короне. Как следствие – лишение всех титулов и земель. А главное – увековеченная в эпохе немилость короля, который одним словом способен испоганить мне жизнь. Вероятно, уже недолгую.

— Глава пиар-отдела – Эван Мур, – тон Алекса безмятежен, лицо бесстрастно, но глаза – бескрайний лед. – Генеральный директор TrustWave – Энтони Фелдман, – босс указывает на темноволосого мужчину и поочередно представляет оставшихся: худого шатена в огромных очках и высокого блондина со светло-голубым, почти прозрачным цветом глаз. – Главный юрист – Даниэль Брукс и руководитель отдела маркетинга – Лео Митчелл.

Казнь отсрочивается. Воздерживаюсь от рукопожатия и занимаю место рядом с Энди.

Прямо напротив Рио.

Избегаю контакта. Беру первую попавшуюся бутылку воды и, открутив крышку, лью в стакан, замечая ошарашенный взгляд Даниэля на своих ободранных кистях.

— Хм, – смутившись, он утыкается в документы и нервно переворачивает страницу. – Прежде чем мы перейдем к презентации продукта, я бы хотел обсудить еще один момент. В пункте 5.5. мы настаиваем о внесении дополнения касательно повышения процента в условиях критического…

Наш юрист вступает в обсуждение, а я все же сдаю позиции и врезаюсь глазами в Ариэль. Скольжу по ней взглядом и будто… упиваюсь. Ее красотой. Броской, но какой-то не растушеванной. Живой и настоящей. Красотой, которую я собственными руками похоронил. А может, нет. Это незнание убивает. Я хочу отмотать время назад и не поддаваться инстинктам, последствия которых сейчас замурованы шелковым платком, завязанным на ее шее.

Отчаянно ищу на Рио признаки болезни и, наверное, выгляжу как псих, потому что она вопросительно приподнимает бровь. Ждет, а ответа у меня нет. Внутри все стихийно и сложно контролируемо.

Страх расползается колючей паутиной, поглощая все мысли. Кроме одной. Я должен сказать. Как можно скорее. Пока не вернулся Зенон. Вдруг она заразилась? И заразит его. А что если она спит с кем-то еще? Не могу об этом думать. Но думаю. Я же ничего не знаю о ее жизни. Пострадают люди. Невинные.

Оттягиваю узел галстука и механически шарю по карманам в поисках таблеток, забыв, что их нет. Их, черт возьми, нет! Мне срочно нужен психотерапевт. С последним как-то не задалось.

Замечаю, что Энтони Фелдман не особо поддерживает разговор, а вместе с тем вспоминаю важный факт его биографии. Он – родной брат Зенона. У них у обоих темные волосы и серые глаза. На этом сходство заканчивается. Энтони серьезен, собран и полностью сосредоточен. В отличие от своего старшего брата, на нем нет никаких вычурных деталей, как и снисходительно противной улыбки.