Книга Иллюзия падения, страница 70 – Лия Аструм

Я в ужасе. Мгновенно и неправильно проецирую ситуацию на себя, рисуя мозгом бездыханные родные тела.

Сажусь рядом с Эваном и опускаю ладонь на его колено.

— Мне очень жаль.

История в один абзац способна изменить все. Если до этой самой минуты я считала Реймонда Лейквуда непроходимым говнюком, то сейчас мне хочется его обнять. Подарить тому маленькому, ревущему от ужаса ребенку хоть немного тепла и поддержки.

— После похорон я боялся за отца. Старался его не расстраивать, быть послушным. Да я и сейчас такой. Правильный сын губернатора Лейквуда, – с какой-то горечью усмехается Эван. – Брат же был послушным временно. Отец не смог простить ему потерю нашей матери, стал обвинять, вымещать свой гнев. Вначале Реймонд не понимал, из-за чего его так ненавидит собственный отец, но, повзрослев, осознал, закрылся в себе и начал снова прыгать.

Эван так спокойно открывает душу, а мне нехорошо. Я отвыкла слушать чужие откровения. Зачастую люди пытаются казаться сильнее, чем они есть.

— Поэтому ты так спокойно реагируешь на его поступки?

Реймонд еще подросток, но слава у него наравне с Саймоном. По слухам, его не раз ловили за травку, грабеж, граффити и прочие “развлечения”. Губернатор пытается скрыть столь опасные для выборов выкрутасы. Но город маленький, и пусть о подвигах его младшего сына не печатают на первой полосе, люди, как ни крути, – отъявленные сплетники.

— Я спрашивал у Реми, зачем рисковать, если в любой момент можно погибнуть. Он сказал, что, возможно, именно об этом он и мечтает: разбиться, как она, и не отравлять нашу жизнь своим присутствием. – Эван до скрипа сжимает в кулак обивку дивана. – Я таскал его к врачу для оценки суицидального риска, но ничего подобного не было обнаружено. Но даже тысячи заключений не снимут с меня страха за его жизнь. Поэтому мне насрать на граффити и разрушенные городские клумбы. Меня волнует только его эмоциональное состояние, которое не станет лучше, пока он живет рядом с источником стресса. Отец грозится отправить его в закрытый интернат. Я не могу этого допустить, заберу его с собой в Нью-Йорк сразу же, как устроюсь.

— Отцы умеют разочаровывать, – необдуманно подвожу итог грустной истории Лейквуда и, видя вертикальную хмурую морщинку между его бровей, тут же меняю направление разговора. – Я пересмотрю свои взгляды относительно Реймонда и, может, как Ник, даже начну им восхищаться.

Эван скептично изгибает бровь, намекая, что кровь, которую мы с ним оттирали с пола в тренировочном зале их команды после очередной драки наших братьев, совсем не символизирует такую искреннюю и приятную эмоцию.

— Ник гордый, – оправдываю брата. – Ему сложно принять, что кто-то круче его.

— А разве Реми круче? Они идут нога в ногу.

— В конечном результате – да. Но есть нюанс. Реймонд может бессовестно долго забивать на тренировки, потом появиться и со второй попытки выполнить сложный трюк, над которым брат трудился неделю.

— Начинаю лучше понимать Николаса, – вразрез фразе, глаза Эвана горят неприкрытой гордостью за брата, и я безумно ценю, что он сглаживает углы и не превозносит Реми на фоне остальных.

— В начале лета будет крупный чемпионат по паркуру, и команда, занявшая первое место, получит чек на пятьдесят тысяч долларов. Эта сумма нам необходима, – тихо говорю я. – Мы сможем покрыть расходы на лечение мамы и оплатить Николасу колледж. Брат горит этой идеей и потому так требователен к команде. Особенно к Реми. Бесится из-за его пропусков.